Продолжение. Начало в № 48-51 (2021 г.), № 4-19, 21-23, 25-28, 30-41 (2022 г.).

КОКОРИНО

Скот загодя переводился в места, где вода не доста­вала. Вместе с ним уходили многие рабочие. Остальные продолжа­ли жить, как ни в чем не бывало, устраивались на чердаках домов, передвигались на лодках, зная, что это временное и недолгое явле­ние. Вскоре все становилось на свои места. Один из кокоринцеввспо­минает: «Было 33 разных перехода. И отсыпали грунтом, и гатили лесом, и строили мосты, которых было штук пять или шесть. Один назывался Горбуном по своей форме, другой Шатуном, потому что сильно шатался на сваях, когда по нему проезжали. Современная техника по ним не пройдет. А нам часто и ездить не требовалось». В поселке имелись контора с клубом, школа, магазин, медпункт, моло­канка — все самое необходимое для людей.

От поселка к протоке простирались обширные луга с богатей­шим травостоем. С отдельных участков, таких, как Морковниналяга, брали по два укоса. Имелось до 300 гектаров пахотной земли, где сеяли овес и получали до 30 и более центнеров зерна. Накаши­вали до 40 тыс. центнеров душистого лугового сена, которого в достатке хватало для содержания 2 тысяч голов молодняка КРС. Сено находилось так близко, что его каждое утро привозили прямо со стога. Не благодать ли?

Людям было не только просто и легко работать, но и жить своим подворьем. Не было никаких проблем ни с содержанием скота, ни с топливом, огороды давали изобильные урожаи. А тут еще дары при­роды: ягоды, рыба, охота. Сама природа людьми воспринималась по-иному, казалась еще краше и дороже. Солнечные закаты, когда пыла­ло полнеба, превращались в грандиозное зрелище. Казалось, что со­всем рядом, на следующей поляне, за тем вот леском горят тысячи костров. Стоит только шагнуть — и тебя обдаст огнем пожарища. Но небо само постепенно гасло, наступали сумерки, принося спаситель­ную прохладу. Небо становилось темным и прозрачным от сверкаю­щих звезд. Затихали птичьи голоса, все словно замирало. Это вступали в свои права короткая и тихая летняя ночь, время сладкого покоя и отдыха утомленного мира. Еще люди крепко спят и видят сказочные сны, когда совсем с другой стороны начинает алеть небосклон. Ах уж эти алые утренние зори! Они столь же чудны, что и закаты, но несуг возрождение и радость предстоящего дня. Восходящее солнце будит мир осторожно, ласково, как мать любимое дитя. Уже пропели третьи петухи, когда из зари выплывает огромное краснощекое солнышко, чтобы разом не ослепить и не вспугнуть мир. Оно робкими лучами прежде обласкает вершины деревьев, опустится на крыши домов, заглянет в окна, которые то загорятся пугающим огнем пожарища, то засветятся всеми цветами радуги, то замечутся вдоль улицы солнеч­ными зайчиками. Значит, наступил очередной трудовой день.

Чего еще лучшего может желать человек! С каждым днем он все больше влюбляется в простую деревенскую красоту и не перестанет тосковать по своей малой родине.

Зачинателями поселка были Бессонов и Федоткин. Оба рабо- тали управляющими недолго и памяти большой о себе не оставили. Сторожилы не смогли вспомнить даже их имена. Затем ферму № 4 (так сначала назывались отделения совхоза) возглавил Василяко Леонтий Емельянович. Человек прямо из легенды. Вот что о нем рассказал в своих воспоминаниях Шундер Иван Назарович.

Леонтий Емельянович родом из Казахстана. Накануне коллекти­визации уже семейным человеком приехал на Алтай в совхоз  № 51. Здесь  прошел полный курс трудовых университетов. Работал скотником, был трактористом и комбайнером, бригадиром. Но полный талант проявил, став управляющим. Строгий и справедливый, кристально честный и трудолюбивый, он упорно шел к поставленной цели, всюду показывая личный пример! Ох, как важен этот личный пример.

Леонтий Емельянович лично сам настилал полы в телятниках, зная, как важно, чтобы телятам было сухо и тепло, лично присут-ствовал от начала и до конца взвешивания скота. Это именно при нем Кокоринское отделение достигло высоких показателей, хотя он и мало им руководил.

Потом он работал управляющим Луговского и Калиновского отделений. За высокие надои ездил с группой доярок на ВДНХ. Он — глава большого семейства, вырастил трех сыновей и двух дочерей, оставивших большой след в истории Плотниковского совхоза. Сын Федор, электрик по образованию, управлял Обским отделением, занимал должность инженера совхоза. Умер очень рано, в 1970 году. Сын Василий Леонтьевич управлял поочередно Калиновским, Луговским и Плотниковским отделениями, возглав­лял совхозную профсоюзную организацию. В настоящее время проживает в Луговом, пенсионер.

Следующим управляющим Кокоринского отделения стал Конд­ратьев Антон Антонович. Человек необычный, до забавного инте­ресный во многом. Помимо трудолюбия и организаторского талан­та, отданного совхозу на многих участках, которые ему поруча­лись, он привлекал к себе внимание огромным ростом, богатыр­ской силой. Это был двухметровый великан весом в полтора цент­нера, при этом очень подвижный и ловкий. Но, пожалуй, еще важ­нее были его доброта и веселый характер. В любом деле с ним было весело, интересно. Потому и ходят о нем по деревне разные истории, хотя самого его давно нет в живых.

Антон Антонович запросто поднимал передок колесного трак­тора. Однажды, как рассказывают старожилы, завалилась корова в старый колодец. Собралось с десяток мужиков, кто с веревкой, кто с бастрыком, суетятся вокруг колодца, мешая друг другу, а корова того и гляди концы отдаст. На этот случай рядом оказался Антон Антонович. Посмотрел на эту бестолковую возню молча, отодвинул мужиков в сторону, раздвинул пошире ноги и стал на край ямы. Проверив, крепко ли держится, ухватил корову за рога, подна­тужился и вытащил ее на свет Божий. У присутствующих глаза на лоб полезли. Вспоминают и такой забавный случай. На каких-то спортивных состязаниях команда была неполной. Антон Антоно­вич тут как тут. Но вот беда, у него нет трусов и майки. Не заду­мываясь, он снимает брюки и становится на старт в кальсонах. Когда бежал, хохот стоял невероятный. Сначала отставал, но темп постепенно увеличивал и первым пришел на финиш. А затем выше всех прыгнул. Весельчака и заводилу воздерживались приглашать к себе в гости: уж больно много он ел и пил. Зная такую потреб­ность, ему наливали поллитровую кружку, ставили тарелку с десят­ком котлет или сотней пельменей. Плясал так, что весь дом содро­гался, пел зычным голосом такой силы, что тухли лампы.

Как-то ночью по пути домой в Кокорино в густых зарослях об­ложила его стая волков. Пустив доброго коня вскачь, он солидным дрючком, каким-то образом оказавшимся в его могучих руках, ловко отбивался от хищников, пока те не отстали.

А смерть к этому могучему и прекрасному человеку пришла по-глупому. Ему не было и 55 лет, когда приключился аппендицит. К этому времени он еще больше располнел, операция оказалась не­легкой. Требовался длительный покой, но этого как раз и не было. На вторые сутки Антон Антонович задумал поудобнее располо­житься на койке, взялся обеими руками за спинку над головой и стал подтягиваться выше на подушку. Койка не выдержала нагруз­ки и обрушилась. Когда разобрались, потребовалась повторная опе­рация, оказавшаяся роковой.

Продолжение следует.

И. МЕЙКШАН. Фото предоставила Н. ШИМОНАЕВА, заведующая библиотекой с. Луговое, а так же из фондовой коллекции Каменского краеведческого музея.