Алтайский самородок: продолжаем серию публикаций о целинниках Алтайского края

0
1203

В Барановку Змеиногорского района меня занесло аккурат за 10 дней до важного для села и района события — 23 февраля 2019 года исполнилось 100 лет со дня рождения легендарного руководителя — Ильи Шумакова.

…Кем надо было быть, чтобы твоим именем называли колхозы и улицы городов? Каким человеком? В этом мы пытались разобраться вместе с теми, кто был знаком с Ильей Яковлевичем лично. А таких в Барановке еще много. Первым делом направляюсь в дом старшего сына знаменитого председателя — Виктора Шумакова. Интересно, каково это — быть сыном председателя?

— Не был он никакой звездой! — восклицает Виктор Ильич. — Мы жили как все. Мама нас крепко выучила — быть скромными и чтобы никакого зазнайства. Когда отец возглавил колхоз «Россия» (предприятие переименовали в колхоз, а позже в СПК «Имени Шумакова», — прим. авт.), на Барановку было страшно смотреть. Глухое бедное село. На крышах солома, деревня вдовья — многие с войны домой мужей не дождались. Грязь повсюду, одним словом — захолустье. Вообще непонятно, как отец сумел «вытащить» село…

— Да просто он любил Барановку, свою родную деревню, — поясняет Надежда Михайловна, жена Виктора Ильича, — самородок, каких единицы рождаются. Он по‑другому и не мог.

…В этом месте необходимо сделать небольшое отступление. Выходец из многодетной семьи, Илья Шумаков попал на фронт, командовал ротой разведчиков. Неоднократно был ранен, в третий раз — тяжело, домой вернулся на костылях. Тогда‑то его и направили заместителем председателя райисполкома. А вскоре предложили возглавить колхоз «Россия», куда вошли пять предприятий (и все — убыточные, с долгами). Согласился. «На то они и сильные люди», — мудро заметила Надежда Михайловна.

Начал Илья Яковлевич с маслодавки. И не сказать, что много она денег принесла, а все же люди увидели какой‑то просвет, какую‑
то надежду. Дальше — больше. Шумаков взялся за дело с присущим ему размахом и сумел людей зажечь.

Все мои собеседники отмечали небывалый ораторский дар председателя и удивительный талант руководителя. Шумаков из когорты тех редких людей, которые и сами горят, и другим потухнуть не дают.

Село ожило! Колхозу целина принесла прибавку в несколько тысяч гектаров, пущенных в сельхозоборот, лично Илье Яковлевичу — звание Героя Соцтруда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и молот».

Впрочем, ему для себя ничего не надо было. Правда. Сын Виктор вспоминает, как отмечали ту высшую награду страны. «Дома родня собралась, стол накрыли. И тут отец входит — по‑простому, без наград. На него сестры зашумели, чтобы надел свои ордена и медали. Пришлось».

— Виктор отцом своим никогда не хвалился, но всегда — гордился, — Надежда Михайловна и сама считает большой удачей свое знакомство с Ильей Шумаковым.

— Это правда. Я уже когда студентом был, любил бывать на колхозных собраниях, — подтверждает старший сын председателя. — Никто так интересно не говорил, как он. Стиль обращения к людям был неподражаем. Он и отечески поругает, и пошутит, и уж если похвалит — так похвалит! А если начнет ругать — то пот прошибает. (Мне рассказывали историю, когда во время такой вот «воспитательной работы» после слов председателя один провинившийся реально упал в обморок, — прим. авт.).

Надежда Михайловна вспоминает такой случай: как‑то ей, молодой снохе великого Шумакова, довелось готовить обед. Взялась жарить мясо, а хряк, видно, попался не кастрированный. Запах в доме — мягко говоря, специфический. «Мне так стыдно, думаю, скажет, молодая хозяйка сготовить толком не может», — рассказывает женщина. Ну а Илья Яковлевич ничего, сел за стол, отобедал, ни слова не сказал.

Однако на ближайшем собрании выдал: «Как вы думаете, какое мясо у нас в колхозе отпускают председателю?» (В «России» существовали лимиты для каждого работника — люди каждый месяц получали за копейки мясо, молоко, крупы. Шумаков считал, что колхозникам нет надобности дома держать живность — после работы они должны отдыхать, — прим. авт.).

В зале зашумели: «Самое лучшее!» — «Ну нет. Если уж мне выдали плохое мясо, то что про остальных говорить?» — и пропесочил хорошо так виноватых.

Легенды про грозного, но справедливого председателя ходят в районе (и особенно в Барановке) по сей день. И что характерно — нет в людях ни малейшей обиды, только добро запомнили.

Шумаков любил во всем порядок. Это заметили все, в том числе приезжающие (в селе побывали делегации из Японии, Монголии). Главной особенностью Барановки стали многочисленные клумбы и цветники. Негласный закон был: в палисаднике у каждого дома не огурцы с луком растить, а непременно цветы. И за чистотой следить!

В этом председателю помогала своеобразная сельская «социальная сеть» — в Барановке имелся свой радиоузел, а в каждом доме была радиоточка. И горе тому хозяину, который бросил у порога дома грязные калоши. Шумаков добирался до микрофона и во всеуслышание сообщал односельчанам об этом неприглядном факте. Вот уж стыда‑то по деревне не оберешься после таких радионовостей!

Регулярно в селе проводился праздник цветов. Объявлялся конкурс на лучшую усадьбу, на самый красивый цветник. Победителям вручались ценные подарки. Ну а тем, у кого вместо палисадника торчал репейник, Шумаков прилюдно мог вручить букет из колючек, например.

Действенные методы выбирал!

Люди уважали его за справедливость. Мог наказать — но мог и поощрить. Если разозлится, то взгляд становится тяжелым, а уж заулыбается — то открыто, притягивающе.

— То, старшее для нас поколение, — оно другое было, — говорит Виктор Ильич. — Люди были настоящими — даже в своих ошибках и заблуждениях.

Илья Яковлевич все время пропадал на работе — можно сказать, дневал и ночевал там. Друг его как‑то пошутил: ты когда успел трех сыновей заиметь? Ты же дома не бываешь!

А он жил этим своим делом. И везде успевал, что удивительно. Господи, сколько он ездил! Бывало, не успеет вернуться из Москвы — а уже в Барнаул вызывают, только оттуда приехал — срочно все хозяйство объехать! Люди за ним тянулись, старались не подвести, равнялись на своего председателя.

А как иначе, если он и сам работы не боится? Одно время в колхозе свеклу сеяли. Рядки — до горизонта. Прополка свеклы — занятие нудное, трудное и, кажется, бесконечное. Постановили на колхозном собрании — каждый должен выйти на свеклу. Кто‑то из зала крикнул: «И председатель?» И председатель (с больной ногой!), и жена его вышли — никому никаких поблажек.

При таком раскладе дел не то что целину поднимешь — целую страну! Гвозди бы делать из этих людей… Потому и уважали. Знали барановцы: что сказал Шумаков — то закон.

— Все три сына остались работать в колхозе, Илья Яковлевич очень гордился этим, — говорит на прощание Надежда Шумакова. — Виктор, инженер-строитель, приложил руку ко многим строениям в селе. В колхозе был свой кирпичный завод, возводились многоквартирные дома с жильем для рабочих, школа, детсад, а какой парк был разбит — с каруселями и качелями! Проведена центральная канализация, построена котельная, заложен санаторий с бассейном — да разве все перечислишь?

…До барановского Дома культуры (сейчас он называется культурно-информационным центром и вмещает в себя библиотеку, кино-, песенную и цирковую (!) студии) от дома Виктора и Надежды Шумаковых недалеко.

Там полным ходом идет подготовка к юбилею знаменитого земляка. На большом экране мелькают кадры фильма о жизни Ильи Шумакова. Заведующий ДК Сергей Рыбалкин (спасибо ему огромное за помощь в подготовке этой статьи, — прим. авт.) ведет меня в уютную и даже нарядную библиотеку и знакомит с людьми, лично знавшими председателя. Николай Понкратов — член совета ветеранов, Александр Сечин — бывший глава сельсовета и ныне председатель барановского совета ветеранов, Галина Смирнова — библиотекарь. У каждого есть своя история (да не одна!) про то, каким был Шумаков.

— Это человек государственного ума, он мог решить любой вопрос — но старался не для себя. Для него колхоз был превыше всего! — восклицает Николай Иванович. — Шумаков — это Герой Соцтруда, депутат Верховного совета СССР двух созывов, депутат на краевом уровне. Он и не скрывал, что от депутатства своего ищет только плюсы для дела. В колхозе имелась самая современная и дефицитная по тем временам техника, многое делалось для того, чтобы удержать молодежь в селе.

— В армию провожали торжественно, — вспоминает Александр Сечин. — На главной площади села устраивался праздник, проводить новобранцев приходил сам Илья Яковлевич. Вручал подарочные чемоданчики — в них конверты, авторучки и в красном небольшом мешочке — горсть родной земли. Знаете, как тепло было от этой горсти там, в далеких краях? А однажды в армию пришла бандероль с книгой о нашем колхозе. Все солдаты прочитали книжку. Они с изумлением переспрашивали, правда ли, что в далеком алтайском селе имеются благоустроенные квартиры для рабочих колхоза — с горячей водой, ванной, канализацией. И правда ли, что рядовые механизаторы и животноводы ездят по путевкам за границу, в страны соцлагеря — Югославию, Чехословакию, Болгарию. А у нас действительно все это было! Илья Яковлевич умел ценить простого рабочего, умел поощрить.

— И наказать умел! — смеется Николай Понкратов. Прошу его вспомнить какой‑нибудь эпизод на заданную тему. — Как‑то мы с покоса поздно вернулись, а у товарища одного день рождения. Ну, сели, выпиваем. И так это, знаете, хорошо беседа у нас льется, что оглянуться не успели — а коров на пастьбу гонят. Утро за окном! И уже бригадир понял, что работники из нас плохие, и уже об этом извещен Шумаков. Нас вызывают к нему, машину прислали! Я как вскочил — да не заметил, что подпол открыт! Ну и со всего маху саданулся лицом. А в кабинете у председателя еще и у Володьки шишку на лбу заметил (это его Зинаида поработала). Шумаков поднялся над столом и грозно так спрашивает:

— Ну и с какого вы фронта такие заявились?

А я возьми да ляпни:

— С Сосновского (мы в Сосновке тогда работали).

Ка-а-ак он по столу ударил! Ну и нам жару задал. Стоим — рубаха к телу липнет, пот по спине градом льет. Вот уж умел внушение сделать! У нас товарищ один был, признавался: «Люблю колхозные собрания. Столько про себя и про всю родню узнаешь!»

В общем, отправились мы после того на сенокос. В обед глядим — председатель подъезжает. «Как работа? Идет? Ну, трудитесь. Парни вы хорошие, я знаю». И уехал.

Позже за добросовестный труд награждал меня и вручил настенные часы с дарственной надписью. «Чтобы больше на работу не опаздывал», — сказал.

— Наутро после выпускного из школы нас, вчерашних десятиклассников, позвал Шумаков. И у каждого спросил: кем будешь, куда пойдешь учиться? Я и еще несколько парней ответили: на автомехаников, — вспоминает Александр Сечин. — А председатель вздохнул: и вы туда же.

— Ребята, значит, так. Мне нужны агрономы, зоотехники и ветврачи. Кто выберет эту специальность, того я за руку в институт проведу. И стипендию колхоз вам назначит. Только учитесь и возвращайтесь.

Вот как готовил специалистов. Говорил: «Моя задача — сделать так, чтобы в селе условия для жизни были не хуже, чем в городе». И ведь достиг, о чем мечтал.

Александр Сечин на практику вернулся в родную Барановку. И его, студента, приняли на работу механиком. Более того, надумавшему жениться молодому специалисту председатель лично пообещал квартиру.

— И тут я на себе испытал терпение Ильи Яковлевича, — делится Сечин. — Я раз к нему заглянул. «Помните про квартиру?», другой… Когда пришел в третий раз, председатель не выдержал. «Да иди ты к такой‑то матери! Тебе что, заняться больше нечем? Марш на работу!» А к седьмому ноября дали мне квартиру. Шумаков если что сказал — обязательно сделает.

 

— Я вам тоже одну историю расскажу, — библиотекарь Галина Смирнова пересаживается поближе. — И по ней вы поймете, что это за человек такой — Илья Яковлевич Шумаков.

Моему брату было 18, когда врачи поставили ему страшный диагноз — красная волчанка. Нас с мамой вызвал доктор, сообщил: если лечить брата здесь, в Барановке, шансов вывести его из комы нет. Надо везти в Барнаул. Там — может быть — выходят, но тоже не факт.

Мы, обе зареванные, прибежали к Шумакову, сбивчиво передали слова врача. Навсегда запомнила ответ Ильи Яковлевича: «Так, успокоились. Если надо самолетом доставить парня в Барнаул — будет самолет. Если нужен поезд — будет поезд». Оказалось, самолетом никак, только по железной дороге врач разрешил перевозить. До станции нас везла «скорая», Шумаков распорядился выдать сопровождающего врача. Он же выделил свой «депутатский» вагон — я тогда впервые в жизни увидела ковры в поезде. В Барнауле нас уже ждала машина с медработником — брата повезли в больницу.

После той истории брат прожил еще 22 года, женился, двоим детям жизнь дал. Ничего бы этого не было, если бы не Шумаков.

Мария ЧУГУНОВА. Змеиногорский район


65 лет назад в СССР началось освоение целинных и залежных земель. Огромным потоком с просторов необъятной страны хлынула в Алтайский край молодежь. Движимые идеей и жаждой романтики, а порой убегая от безысходности, они ехали в неизвестность. В те времена на Алтае осело огромное количество приезжих. Эти люди “прошли” всю целину, выстояли в тяжелое время и победили продовольственный дефицит. В эти годы наша страна совершила огромный рывок вперед в растениеводстве и животноводстве.

Каждый рассказ – судьба человека, самоотверженного, крепкого и трудолюбивого. Именно такие люди “подняли” страну. Если вы или кто-то из ваших близких причастен к событиям того времени, делитесь с нами рассказами и фотографиями в комментариях на сайте и в наших социальных сетях.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

0

  •  
    7
    Поделились
  • 1
  •  
  •  
  •  
  • 6
  •  
  •  
  •  
  •  

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here