Иван Ладанов – ровесник Алтайского края. Этой осенью ему исполнится 84 года. Живет в заречье – в селе Аллак. Первый опыт селекционера получил в раннем послевоенном детстве. Очень матушка была удивлена, когда, пропалывая картошку, обнаружила, что на ее стеблях зреет паслен. Юный Ваня уже тогда знал, что растения эти из одного семейства. Привил – прижилось, еще интереснее стало. Много лет прошло с тех пор, но страсть к селекции приобрела удивительные масштабы. Его сегодняшний сад можно сравнить с дендрарием, наполненным диковинными для Сибири, несвойственными для наших широт растениями. Вот скоро время подойдет собирать очередной урожай кедровых шишек…

Кстати, про шишки. Очень давно среди аллакской детворы разговоры шли, что насадил дядя Ваня кедров где-то в бору. Некоторые пытались найти его деляну, чтобы полакомиться урожаем, никому не удавалось. Да была ли она? Как нам удалось выяснить, была.

А еще наш герой – человек науки. Причем, создает чудеса техники из подручных средств. Чего только стоит единственная на всю округу ветряная мельница или аэросани собственного изготовления. Предметы мебели и кадушки-сушилки Ладанов делает из дров – две грани от дровишки под углом отрезал, циркуляркой лишнее убрал, собрал, и вот тебе табурет или столик.

Впрочем, о таком человеке в двух словах не расскажешь.

ДИТЯ КЕДРОГРАДА

Двор Ивана Павловича начинается с высокой лиственницы и буйных цветников.

Кедр, маньчжурский орех, лиственница, аралия, бархат амурский, голубые ели, пихта, дуб – попадая во владения Ладанова, не можешь отделаться от ощущения, что попал в дальневосточную тайгу. Здесь совсем не алтайская флора, а все это обилие экзотики произрастает у небольшого домика на краю заречного села в Каменском районе. Упустим буйные виноградники, пышную смородину, облепиху и другие привычные для нас растения.

«Если соревнования устроить по гербарию, уверен, что усадьба моя в районе займет первое место по количеству разных видов насаждений, — такими словами встретил журналистов селекционер в своем саду. — Вот лиственница. Смотрите, какая высокая. Ее в 1984 привез саженцем размером не больше карандаша. Мы тогда с другом Иваном Макаровичем за клюквой ездили, там ее маленькую в болотинке нашел. Два-три года ухаживал, пока не окрепла. Она тоже для нашего района не свойственна. Вот маньчжурский орех какой вырос. Два года назад листву под ним снимал для утепления винограда, оказалось, орехи проросли, если нужны саженцы – можете взять. Маньчжурский орех и аралия появились у меня в 1992 году. Тогда ведь дефицит во всем был. А тут подруга с Дальнего Востока попросила аккумулятор для мотоцикла выслать. Взамен я попросил для посадки мне переправить аралию, маньчжурский орех и дуб дальневосточный. Вот, с тех пор и растут.

Очень люблю с деревьями экспериментировать. У каждого человека ведь свой интерес. Кто-то марки собирает, кто-то открытки, а я деревья люблю».

Удивительно, но кедры и голубые ели в здешнем подворье – настоящие плоды науки. Кедр, к примеру, привит на обычную сосну – опытный взгляд это определит по отличию коры от «оригинала». Ежегодно Иван Павлович убирает сосновые почки, чтобы не сосна, а кедр силу набирал. Первая голубая ель Ладанова, вообще, маленькой веточкой приехала в Россию через Киргизию – этот росточек он привил на местную елку, так дело и пошло.

Усадьба его кромкой упирается в бор, вокруг – простор. В мае, июне по этому простору ветер гуляет, выдувает плодородный слой почвы с огородов, но только не у него. Живой изгородью от ветров здесь служат ели и сосны, плотной стеной защищающие владения сельчанина. Сам посадил, сам выходил, теперь и они ему пользой платят.

Кедровые шишки, выросшие на привитой сосне.

Кстати, вся его жизнь с самого ее начала каким-то удивительным образом связана с «хлебным деревом» — так называют кедр за богатство полезных веществ в его орешках. Молодым парнем после армии, впечатлившись статьей в «Комсомольской правде» под названием «Шуми, тайга, шуми», он отправился в Кедроград, организованный в Майминском районе Горного Алтая ленинградскими студентами. Своеобразное поселение тогда возникло всего в девяноста километрах от Бийска. В тот год, как раз, кедроградовцы рекордный урожай шишек собрали. Вот и Иван бросил все, поехал кедры спасать. Горный Алтай тогда шибко в душу запал. Особенно район Телецкого озера, где берет свое начало река Бия. Спустя много лет, когда Кедроград остался в далеком прошлом, он возвращался туда вместе с сыном, чтобы пройти живописные маршруты молодости пешком.

Наверное, не стоит удивляться, что и профессия Ивана Павловича под стать увлечению его жизни – он лесовод по образованию. Еще будучи кедроградовцем, поступил заочно в Бийский лесной техникум. По его окончанию трудился в лесничестве ныне исчезнувшего села Пустынного в Алеусском лесу.

Из-за разногласий с начальством покинул родной край и уехал в Приморье. Звали его тогда в Кош-Агачский район Горного Алтая. А он посмотрел – одни голые скалы в тех местах, не то, что деревья, там и картошка-то не растет. Махнул рукой и уехал на другой край России, в богатую дальневосточную тайгу лесничим работать. Вернулся на Алтай лишь спустя десять лет, но до сих пор вспоминает лесные богатства тех краев, которые ему было доверено охранять от пожаров и вредителей. Только вдуматься: 1,5 млн. га лесничества было. А лес он всей душой любит. И сейчас признается, что сердце на части рвет, когда узнает новости о том, как огонь тысячи гектаров уничтожает.

Свои первые аэросани Иван Ладанов собрал, работая лесничим на Дальнем Востоке.

Тогда, на дальневосточных просторах, он собрал свои первые аэросани. На вопрос, какую скорость развивало его самоходное траснпортное средство, развел плечами. Спидометра-то не было. До соседнего села расстояние в пятнадцать километров преодолевал махом. Зимней дорогой разгонялся так, что автомобили далеко позади оставлял при обгоне.

«Да аэросани собрать проще простого, я использовал пусковой двигатель ПД-10, — говорит, — главное, двигатель поставить вниз, центр тяжести сместить, чтобы не перевесило. Никакой я не изобретатель, ведь все давно до нас придумано. В любом деле главное – умение и желание. У меня, например, любимый журнал был «Наука и техника». После войны, когда мне 8-9 лет было, сверстники летом купались, играли, а меня почему-то в кузницу тянуло или в столярную мастерскую. Это сейчас можно купить почти все. А раньше даже оси на колесах деревянные были, все нужно было самому делать. У меня до сих пор тяга сохранилась к ручному труду, стараюсь для себя. Кадушки, табуретки, сушилки – дома все свое. Я ж не с выработки работаю. Есть время, делаю».

Аэросани развивали такую скорость, которая позволяла с легкостью обгонять автомобили.

Уже в Аллаке сам соорудил ветряную мельницу. Собрал два барабана, шестеренки примастрячил, лопасти сделал. Как только ветер поднимался, приходила в движение его мельница-плющилка. С годами перевел плющилку на электричество. При сильном ветре лопасти мельницы порой разрывало. Но чтобы тягаться с природой и обуздать ветер, своя сила нужна. В молодости поднять двухпудовую гирю или лопасти починить ничего не стоило изобретательному Ладанову, а сейчас за восьмой десяток перевалило. Гонки на аэросанях и борьба с ветром остались в прошлом.

ПЧЕЛА – ТОЖЕ СКОТИНКА

«Помню, на яблоне у меня пчелиный рой обосновался. Я пчелами тогда уже занимался, решил рой этот себе поселить. Подставил под дерево ванну и ударил по улью сучком, — вспоминает мужчина, — а они вместо ванны на меня упали. Ох, несладко мне пришлось. Помню, только на одной руке насчитал двадцать укусов. Бывает, когда медогон начинается, рамку с сотами нечаянно уронишь и бежишь со всех ног в кусты. А им ведь именно в глаз нужно жалить. Со временем к укусам привыкаешь, и уже не пухнет так сильно, если покусают.

Было время, я ангину сильно запустил, постоянно болел. А потом начал специально пчел садить на больные места. Помогает, все проходит через несколько процедур. А еще говорят, в Новосибирске за один пчелиный укус в целях профилактики 500 рублей берут. Пусть ко мне приезжают, я им за 50 рублей все процедуры сделаю».

Наш герой занимается пчеловодством с 1971 года.

Да, житель Аллака не только сады разводит, но и пчел. Причем, его подопечным не нужно летать на большие расстояния в поисках нектара. Все предусмотрел их хозяин, насадив рядом с домом целую поляну фацелии – растения-медоноса. Ладанов и за медовым хозяйством успевает следить. Уверен, что мед у него особенный. И пчелы такие же добрые, как и он сам. Оно и правда так оказалось. Прогуливаясь между ульями, расставленными под густой кроной маньчжурского ореха, мы ни одного укуса не заработали. И мед у Ладанова необыкновенно нежный, пробовали. Может, в специальных травах дело, а может, секрет в умелых руках, способных только созидать.

Однажды довелось ему лежать в Каменской центральной районной больнице. Лежал, смотрел из окна на здешние сосенки, и в голове только одна мысль крутилась: «Было бы время, я б их привил. Кедры бы здесь росли».

Кстати, примечательно, что в подворье у сельчанина нет никакой скотины – ни коров, ни коз, ни птицы домашней. Сам про себя говорит: «У меня кошек и собачек нет – из скотинки только пчелы, цыплята да белки».

ДОБРО И БЕЛКИ

Не зря Иван Павлович про белок сказал. Во время нашего визита только и мелькали пушистые хвосты этих лесных проныр. Чувствуют здесь они себя как дома. Да это и есть их дом. Благо, сытые — шишки кедровые пока не трогают. А хозяин дома их балует. Устроил поилку, семечками и грецкими орехами потчует. Белки тут ручные. Спокойно их Ладанов гладит, фотографирует, имена дает, а до этого месяцами приручает. Пушистики спокойно хозяйничают в его сенях.

В этом году прямо под шифером веранды белка Филька приплод принесла, четыре хвоста из-под крыши торчало всегда. А в один прекрасный момент хвосты исчезли. Запереживал Ладанов, что с малышами случилось, неужто погибли. Два часа на крыше провозился, шифер весь почти поднял. Живые, шевеляться. Прижались друг к другу, пока Филька в лес по делам беличьим ходила.

А в горнице Ивана Павловича светло и уютно. Тикают на стене часы. На столе все, добытое своими руками – остывает травяной чай, пахнет смородиновым вареньем и свежим медом.

Воспитал наш герой двоих детей. Дочь тут же, в Аллаке живет, двое внуков постоянно к деду в гости прибегают. Старший сын живет на югах, в Краснодаре.

Со временем ветряную мельницу перевел на электричество.

«Для меня главное в жизни, чтобы доброта в человеке была, — усевшись на крыльцо, сказал Ладанов, — да она везде присутствует. Недавно через речку переправился, из лодки поднялся, все такси заняты, уехать не на чем. Отошел метров десять, колеса машины зашелестели, человек подъехал, подвезти предложил. Еще не так давно в поликлинику нужно было попасть. Сколько лет прожил, не знал свой резус-фактор, а тут понадобилось. Захожу в поликлинику, бахилы нужны, а бахил у меня нет. Женщина рядом сидела, бахилы мне свои отдала. Это разве не доброта? Ее и в мелочах нужно видеть. Еще в жизни главное – не раскисать. Проснулся, руки, ноги шевелятся – слава Богу! Нужно думать, зачем живешь. Лучше-то не будет, когда раскиснешь.

Оглянусь и вижу –  всякое было, плохое и хорошее, трудности были с самого детства. Мне не было и четырех лет, когда началась война. А ведь я до сих пор помню, как мама моя на корове пахала и боронила колхозные поля в те годы. А после работы, сообща с соседями, свои огороды обрабатывали. Шесть человек запрягали, седьмой – за плугом. Иногда от них песни слышал, а иногда слезы и невыносимый рев…Может, не зря все так сложилось в моей судьбе, ведь люди разболтанными становятся, когда растут без трудностей и никаких преград не ощущают в решении проблем.

Кстати, я  вправду кедры прививал в окрестностях Аллака – как из села выезжаешь, мостик переезжаешь, соснячок молодой рос. Давно это было. У меня друг тогда в середине лета приезжал. Мы вместе прививки кедровые на сосны сделали. А в то время активно заготавливали березовые почки и сосновые шишечки. Весна началась, по тому соснячку ребятня прошлась. Они обломили тогда мои кедровые почки.

Вот еще посмотрите, дубок растет. Души наши временны на земле, а он останется, не одно поколение переживет».

Иван Ладанов: “В жизни главное – не раскисать. Проснулся, руки, ноги шевелятся – слава Богу! Нужно думать, зачем живешь. Лучше-то не будет, когда раскиснешь”.

Не хотел прощаться Иван Павлович. Долго провожал к калитке, а потом еще рассказывал про пчел, про свои деревья, показал, какой большой стала та самая голубая ель, веточкой привезенная из Казахстана. Сказал, что было дело — приезжали уже к нему корреспонденты, но они быстро с ним управились, а мы почти весь день провели в чудном саду  этого незаурядного человека.

Говорят, жизнь – это книга, которую мы пишем сами. У кого-то в итоге получается интересный рассказ, у кого-то — маленькая брошюра с неинтересным содержанием. Книга жизни Ивана Ладанова сложилась из нескольких интересных томов, читать которые интересно не только самому автору.

Юлия РАССКАЗОВА. Фото Анны ИРБИС.

Кедроград — зарождённая в студенческой среде Ленинградской лесотехнической академии им. С. М. Кирова природоохранная деятельность. Весной 1960 года девять выпускников Ленинградской лесотехнической академии приехали на Алтай. Комсомольцы-добровольцы горели желанием создать уникальное предприятие, которое могло бы бережно использовать всё, что дала природа. Вот что писалось в 1960 году в газете «Алтайская правда»:

«В верховьях рек Уймени и Пыжи, на территории в семьдесят тысяч гектаров, среди гор и множества речек, по инициативе молодежи намечено создать образцовое комплексное хозяй-ство со столицей – Кедроградом… Основанная цель хозяйства – сохранение, изучение, правильное использование всех богатств кедрового леса.

…Принять участие в строительстве Кедрограда решили студенты Москвы и Ленинграда».

Среди них был и наш герой – Иван Ладанов.

 

0

 

  •  
    13
    Поделились
  •  
  •  
  •  
  •  
  • 13
  •  
  •  
  •  
  •  

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Побольше бы таких людей – не жили бы сейчас в хаосе и злости. На таких и держится земля русская. Кому то очень хочется искоренить наш народ и к сожалению, это получается…..

    0

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here