К нам в редакцию обратилась читательница с просьбой поведать историю её матери — Марии Прокопьевны Оплетаевой. Екатерина Михайловна, так представилась наша собеседница, рассказала, что в данный момент она как официальный представитель матери в судебном порядке пытается добиться для нее статуса труженицы тыла.

* * *

История Марии Прокопьевны не нова. В годы Великой Отечественной войны, когда отцы, братья, деды ушли на фронт, вместо них женщины и дети встали за станки заводов, вышли в поля колхозов и на фермы. Девиз «Всё для фронта, всё для победы» распространялся одинаково для всех. Дети и подростки наравне со взрослыми работали по двенадцать часов в сутки, голодая, замерзая и недосыпая.

История девочки Маши из села Поперечного повторяет истории миллионов детей, которым не посчастливилось родиться в страшные годы войны. Мы её услышали из первых уст, от самой Марии Прокопьевны, которая сейчас живет в Камне-на-Оби со своей дочерью.

— Я уже не помню, как мы все узнали о том, что началась война, — говорит пожилая женщина. — Мы были ещё совсем маленькие, я ещё ходила в начальную школу.

Зато она помнит, как всех охватило оцепенение пополам с чувством безысходности, как провожали на фронт мужчин и юношей, как опустели дома, помнит бесчисленные слезы женщин. И помнит, как мгновенно всё изменилось в привычном быте.

Маша была приучена к труду с раннего детства. К лету 1941-го девятилетняя девочка уже сносно умела управляться по хозяйству, которое насчитывало корову, две овечки, поросенка, несколько кур и гусей. Она, её сестра и два брата остались на попечении матери и бабушки, которой хватало сил только на то, чтобы нянчиться с самыми маленькими.

* * *

— Когда грянула война, работать пошли все, в том числе и дети, — вспоминает Мария Прокопьевна, задумчиво перебирая копии архивных документов, собранных в потрепанную папку. Это — история её жизни в сухих бесстрастных цифрах. Всё остальное знают её родные и близкие, годами слушавшие воспоминания женщины. Это её живые архивы.

Летом 1941-го маленькая Мария отправилась работать в поле. Она вспоминает, что первым делом её отправили полоть пшеницу от осота — это такой колючий и очень вредный сорняк, с которым тяжело бороться вручную даже взрослому. Но дети справлялись. И не роптали. Не возмущались, что у колхоза даже не нашлось рабочих перчаток, не обращали внимание на кровь, которая ручьями текла по маленьким хрупким ладошкам, на жгучую боль в невообразимо уставших мышцах

— А ещё за нами никто не присматривал, — вспоминает наша собеседница. —  Только бригадир время от времени приходил и давал задания, показывал, как и что надо делать, а потом уходил заниматься своими делами.

Общее горе заставляло работать на пределе сил. Конечно, как и всякому ребенку, Маше хотелось домой к маме, но дома царил голод. В бригаде, по крайней мере, кормили.

Отец Маши ушел на фронт в первый же год войны. В семье её тётки вскоре тоже не осталось взрослых мужчин, и они решили объединиться семьями — так было легче выжить. Поселились в одной избе. Мария в бригадном сарае собирала кизяки — это высушенный слежавшийся навоз, который раньше часто использовали как топливо. Девочка сама ворочала и таскала огромные куски на улицу, там её мама резала их на бруски. Кизяками топили контору и  школу, а небольшую часть позволяли взять домой.

* * *

Мария становилась старше, работы прибавлялось. Она вспоминает, что долгое время работала на табачных полях. Собранный и высушенный табак фасовали в мешки и увозили на запряженных быках в Камень, а оттуда груз отправлялся на фронт. После тяжелой работы в поле, она, будучи совсем без сил, умудрялась мыть пол в конторе.

С теплом Мария вспоминает своего односельчанина, ветерана Ивана Козырева, который в 1944 году вернулся с фронта после ранения. Это был обаятельный добродушный молодой человек, который легко нашел общий язык со всеми работавшими в колхозе детишками. Жалел их, поддерживал добрым словом.

Между ним и Машей завязалась теплая дружба. Которая пронеслась через десятилетия и (в хорошем смысле) аукнулась в дне сегодняшнем.

— Помню, он только с фронта вернулся и сразу же в бригаду пришел работать. И почему-то меня заприметил. Как-то окликнул: «Маша, беги сюда, помогай мне!». Я мешки держала, а дядь Ваня в них пшеницу засыпал. Потом мы грузили их на телегу. А однажды спросил, не хочу ли я съездить с ним в Камень — посмотреть на город. А мне было так интересно! Помню, что город на меня произвел очень большое впечатление. Я же до этого момента нигде не бывала, кроме родного села.

Весть о конце войны пришла так же внезапно, как о её начале. Всё изменилось — работать нужно было так же много, но пришла уверенность, что все будет хорошо. Теперь реже были слышны слезы женщин. После работы мужчины и женщины, дети и подростки садились усталые, но счастливые и начинали петь песни.

В послевоенные годы семья Марии перебралась в поселок Партизан, близ Поперечного, ныне не существующий. Там вышла замуж. До самой пенсии работала в колхозе дояркой и свинаркой.

* * *

Историю военных лишений семья Оплетаевых пережила вновь сейчас, в наши дни, когда старшая дочь Екатерина Михайловна решила восстановить справедливость. До сих пор труд в военные годы Марии Прокопьевны никак не документирован. Поводом для этого послужила публикация в газете «Каменских известий» о вручении медалей к 75-летию Победы и денежных выплатах ветеранам ВОВ.

— Как получилось, что годы войны, когда мама была ребенком, не вошли в её стаж, —растерянно разводит руками Екатерина Михайловна. — Сейчас мы пытаемся это выяснить в судебном порядке.

В 90-е героиня нашего повествования предпринимала попытки восстановить потерянный стаж. В семье припоминают, что Мария Прокопьевна сама ходила поинстанциями и собирала справки. Но история 25 лет назад закончилась ничем.

Сейчас у них на руках есть копии и оригиналы некоторых документов, которые, теоретически, могут послужить основанием для включения в стаж труда в колхозе в 41-м — 45-м годах. Среди них справка за печатью и подписью председателя колхоза В.И. Лоора в том, что по 1950 год архивные документы организации не сохранились и в гос.архив не сдавались. Но при этом есть оригинальный протокол, где два свидетеля под роспись показывают, что Мария Прокопьевна действительно работала (как минимум с 1944 года) в колхозе имени Кири Баева рядовой колхозницей.

Почему не вышло в 90-х, наша собеседница уже не помнит. Говорит, что пенсия и без того была хорошей по тем временам (120 рублей), и от хождений по бюрократическим мукам она отказалась.

Сейчас на правах официального представителя этим делом занялась дочь. Екатерина Михайловна говорит:

— Конечно, мне хочется, чтобы труд моей мамы в колхозе отметили по достоинству. Она наравне с другими заслужила эту медаль и денежную выплату. Может показаться, что мы ради денег всё это затеяли. Но ведь все ныне живущие ветераны — люди очень преклонных лет. Болеть сейчас и молодому-то очень дорого, не говоря уже о пожилых. И что греха таить, многие уже откладывают деньги на похороны…

* * *

Первым делом Екатерина Михайловна обратилась в Управление социальной защиты населения. Там ей посоветовали решить вопрос с потерянным стажем с судебном порядке.

В официальном ответе на обращение значится, что «в соответствии с п. 2.10 Инструкции о порядке и условиях реализации прав и льгот ветеранов Великой Отечественной войны … удостоверение ветерана ВОВ выдается по обращении граждан на основании трудовых книжек, справок архивных учреждений и организаций, подтверждающих факт работы в тылу в период с 21 июня 1941 по 9 мая 1945 года  не менее шести месяцев, … либо на основании удостоверений о награждении орденами или медалями СССР за самоотверженный труд в период Великой Отечественной войны…»

За отсутствием указанных документов основанием для присвоения ветерана ВОВ как труженика тыла может послужить соответствующее судебное решение. Юристы посоветовали Екатерине Михайловне по возможности найти живого свидетеля, который может подтвердить тот факт, что Мария Прокопьевна действительно работала в колхозе в годы войны. Сначала эта задача казалась невыполнимой. Однако удалось выяснить, что Иван Козырев, тот самый старший товарищ маленькой Маши, жив и живет в Камне!

Через родственников удалось с ним связаться. Когда Екатерина Михайловна вкратце изложила ветерану, которому в этом году исполнится сто (!) лет, суть да дело, он воскликнул: «Маньку-то? Конечно, помню! Такая милая была девчонка. Мы с ней в сорок четвертом зерно и табак в Камень возили».

Сейчас Екатерина Михайловна столкнулась с небольшой проблемой. Протокол со свидетельскими показаниями, что Мария Прокопьевна действительно работала в колхозе Кири Баева в военные годы, выдан на фамилию Оплетаева (по мужу). Вероятно, тот факт, что он указывает на неё не по девичьей фамилии, и стал препятствием в 90-е, когда потерянный стаж так и не включили в пенсию.

Чем бы ни закончилась история с потерянным стажем, мы нашли слова утешения для Марии Прокопьевны: «Вас окружают дети, внуки и правнуки, которые вам очень любят и ценят. Это важнее медалей и денег».

Максим ПАНКОВ. Фото Дмитрия ПРОСКУРИНА.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

  •  
    30
    Поделились
  • 1
  •  
  •  
  • 1
  • 28
  •  
  •  
  •  
  •