Рядовой Николай Кузнецов – житель Камня, наводчик орудия, его расчет первым переправился через Днепр

0
910

“Рядовой Кузнецов Николай Павлович является наводчиком орудия, расчет которого первым переправился на правый берег реки Днепр. Сопровождая наступающую пехоту, Кузнецов про­явил исключительное мужество и смелость, находясь в тяжелых условиях ведения огня прямой наводкой.

В течение трех дней Кузнецов сумел меткими выстрелами из своего орудия подбить два танка, уничтожить пять пулеметных точек, два миномета и сто гитлеровцев. Он подавил огонь двух станковых пулеметов и одного орудия…”.

Это строки из представления, написанного в ноябре 1943 года командиром артдивизиона, старшим лейтенантом Рожковым. А немного позднее Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 января 1944 г. рядовому Кузнецову Николаю Павловичу было присвоено звание Героя Советского Союза.

За сухими строчками — большой путь, пройденный каменским пареньком по дорогам войны. Это и первый страх, и победа над собственной слабостью, гибель товарищей и непримиримая ненависть к врагу. Это и ярость боя, и горечь отступления…

Путь был долгим и трудным. Сталинград, Курская дуга, освобождение Украины… Закалялось в боях мужество воина.

…Война для Николая Кузнецова, как и для всех советских людей, началась неожиданно. Вместе с друзьями-комсомольцами осаждал он Каменский военкомат. Мысль была одна: “Скорее на фронт!” В армию его не взяли, но вскоре был объявлен спецна­бор в первоначальную школу летной подготовки. И Николай едет в Прокопьевск.

Началась учеба: теория, уставы и наставления, а затем и пер­вые полеты на “ПО-2”. В феврале сорок второго школа законче­на. Продолжать учиться? Снова в тылу? Нет, только на фронт. И Кузнецов записывается добровольцем.

Попал он в саперный взвод 724-го стрелкового полка. Здесь были все свои, земляки, с Алтая, из Новосибирской области, Кемерова, Томска. Перед отправкой на фронт изучали подрыв­ное дело, учились ставить мины и преодолевать препятствия.

Подъем! Сначала всем показалось, что это обычная учеб­ная тревога и предстоит очередной ночной марш-бросок.

Но… начался перестук колес — эшелон шел на запад.

На берегу Волги, у стен Сталинграда началась боевая био­графия Николая Кузнецова. Саперы рыли окопы и блинда­жи, сооружали командные и наблюдательные пункты, стави­ли заграждения. Однажды взвод получил задание заминиро­вать дорогу в тылу у немцев. Ночью несколько человек, среди которых был и Кузнецов, взяв каждый по четыре пехотных мины, пошли на задание. Добрались благополучно, устано­вили мины.

— К своим возвращались другим путем, — рассказывает Николай Павлович. — Взошла луна. Осторожно идем по ов­рагу. Вдруг видим; навстречу нам идет кто-то по тропинке — немец? Быстро и тихо окружили его, схватили, связали руки, в рот — кляп.

Утром сдали “языка” и доложили: “Задание выполнено”.

Заданий было много. Звучали они прозаично: установить мины. А ведь иногда это означало, что среди дня, яркого, сол­нечного, нужно проползти по открытой степи несколько сот мет­ров, а над самой землей свистят пули.

Однажды высотку, которую занимал взвод, атаковали фа­шистские танки в сопровождении автоматчиков. У бойцов ос­тавалось два выхода: быть окруженными и попасть в плен или попытаться прорваться к своим. Тут-то и пришла на выруч­ку смекалка русского солдата.

—           Лежу я на земле. Рядом еще один товарищ, из Москвы. Ви­дим, танк идет в нашу сторону. Осталось 20 метров, 15, 10… Чув­ствую запах разогретого металла и масла, слышу лязг гусениц близко, чуть ли не над ухом.

Танк остановился в пяти метрах от нас. Переглянулись мы с товарищем — овраг близко, но добежать не успеем. А танк мимо него пройдет. Не выпуская из рук винтовок, забрались на броню: вроде добровольно в плен сдались.

Только поравнялся танк с оврагом, спрыгнули на землю. В овраг свалились кувырком. Автоматная очередь прошла над самой головой. Но мы были уже в безопасности, а вскоре добрались до своих.

Однажды вечером выпало два часа на отдых — ночью в разведку. Но отдохнуть бойцам так и не пришлось.

— Только заснул, — вспоминает Николай Павлович, — как почувствовал глухой удар, меня подняло в воздух, пере­вернуло, ударило о землю. Дальше — провал, не знаю даже, сколь­ко времени был без сознания. Очнувшись, начал себя ощупывать: ноги и руки целы. Гимнастерка на груди мокрая от крови, лицо в крови, голова гудит. Один глаз не могу открыть.

Только в конце апреля 1943 года Н. П. Кузнецов вернулся в строй, пролежав несколько месяцев в госпиталях. В новой части он стал наводчиком противотанкового орудия.

В сентябре советские войска вышли на берег Днепра юж­нее Киева. Целый день низко над землей летали фашистские самолеты-разведчики. Ночью группа бойцов должна была форсировать реку. В эту группу входил расчет одного проти­вотанкового орудия, наводчиком которого был Кузнецов. Пе­реправлялись, говоря армейским языком, на подсобных сред­ствах. Вкатили орудие, уложили снаряды.

Утром на горстку бойцов пошли вражеские танки. Солда­ты забрасывали их бутылками с зажигательной смесью. Один танк был подбит Кузнецовым. Вторая атака — подбит еще один танк.

В середине ноября дивизион старшего лейтенанта Рожкова занял новые позиции в одном из сел на Житомирщине. Орудие Кузнецова стояло на огороде, замаскированное кар­тофельной ботвой. Спокойно начинался новый день, ничего не напоминало о войне. Не слышно было ни стрельбы, ни разрывов. И вдруг из леса, направляясь прямо к деревне, показалась колон­на немецких танков и бронетранспортеров.

Первым же выстрелом Кузнецов поджег ближайший танк.

Второй танк остановился невдалеке, за домом. Видны были толь­ко ствол его пушки и часть гусеницы. Кузнецов выждал момент, когда танк выкатился из-за дома, — выстрелил. Машина вспых­нула.

Оглянувшись, Николай увидел, что остался у орудия один, представил всю остроту своего положения: теперь он и поднос­чик снарядов, и заряжающий, и наводчик.

Поджег еще два бронетранспортера, стрелял осколочными по бегущим за танками автоматчикам.

Немецкие танки попытались прорваться в обход огневой позиции пушки. Кузнецов развернул орудие и сделал ещё не­сколько выстрелов…

Только тогда, присев отдохнуть возле пушки, Николай за­метил, что уже почти стемнело — бой шел весь день.

Он не считает, что сделал в тот день нечто необыкновен­ное. Обычный день на фронте. Перед ним был враг, и Кузне­цов не мог допустить, чтобы тот и дальше топтал Родину.

За этот бой и за форсирование Днепра Николаю Павловичу Кузнецову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Война закончилась для него на Дальнем Востоке. Так уж сложилось, что в сорок четвертом году Николаю Кузнецову пришлось вернуться к профессии, полученной в начале вой­ны, — сесть за штурвал самолета. Пройдя переподготовку, он стал летчиком авиации дальнего действия.

Через несколько лет дала себя знать контузия — Кузнецо­ва признали негодным к летной работе, и он вернулся в род­ной город Камень-на-Оби. Был на партийной работе, закон­чил Высшую партийную школу. Потом снова призван в ряды Вооруженных Сил. Служил в органах МВД в г. Новосибирске. Так до выхода на пенсию.

В. АЛЕКСЕЕВ. Коллаж Дмитрия ПРОСКУРИНА.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

0

  •  
    21
    Поделились
  • 4
  •  
  •  
  •  
  • 17
  •  
  •  
  •  
  •  

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here