Он званья Героя – бесспорно достоин!
Вел бой в одиночку под вражьим огнем!
Лишь русский солдат — и один в поле воин!
И эта история – точно о нём!
Соловьев Ю.В., Член Союза журналистов России, полковник в отставке.
«Рядовой Кузнецов Николай Павлович является наводчиком орудия, расчет которого первым переправился на правый берег реки Днепр. Сопровождая наступающую пехоту, Кузнецов проявил исключительное мужество и смелость, находясь в тяжелых условиях ведения огня прямой наводкой.
В течение трех дней Кузнецов сумел меткими выстрелами из своего орудия подбить два танка, уничтожить пять пулеметных точек, два миномета и сто гитлеровцев. Он подавил огонь двух станковых пулеметов и одного орудия».
Это строки из представления, написанного в ноябре 1943 года командиром артдивизиона, старшим лейтенантом Рожковым. А немного позднее Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 января 1944 г. рядовому Кузнецову Николаю Павловичу было присвоено звание Героя Советского Союза.
За сухими строчками — большой путь, пройденный каменским пареньком по дорогам войны. Это и первый страх, и победа над собственной слабостью, гибель товарищей и непримиримая ненависть к врагу. Это и ярость боя, и горечь отступления…
Путь был долгим и трудным. Сталинград, Курская дуга, освобождение Украины… Закалялось в боях мужество воина.
Война для Николая Кузнецова, как и для всех советских людей, началась неожиданно. Вместе с друзьями-комсомольцами осаждал он Каменский военкомат. Мысль была одна: «Скорее на фронт!» В армию его не взяли, но вскоре был объявлен спецнабор в первоначальную школу летной подготовки. И Николай едет в Прокопьевск.
Началась учеба: теория, уставы и наставления, а затем и первые полеты на «ПО-2». В феврале сорок второго школа закончена. Продолжать учиться? Снова в тылу? Нет, только на фронт. И Кузнецов записывается добровольцем.
Попал он в саперный взвод 724-го стрелкового полка. Здесь были все свои, земляки, с Алтая, из Новосибирской области, Кемерова, Томска. Перед отправкой на фронт изучали подрывное дело, учились ставить мины и преодолевать препятствия.
Подъем! Сначала всем показалось, что это обычная учебная тревога и предстоит очередной ночной марш-бросок.
Но… начался перестук колес — эшелон шел на запад.
На берегу Волги, у стен Сталинграда началась боевая биография Николая Кузнецова. Саперы рыли окопы и блиндажи, сооружали командные и наблюдательные пункты, ставили заграждения. Однажды взвод получил задание заминировать дорогу в тылу у немцев. Ночью несколько человек, среди которых был и Кузнецов, взяв каждый по четыре пехотных мины, пошли на задание. Добрались благополучно, установили мины.
— К своим возвращались другим путем, — рассказывает Николай Павлович. — Взошла луна. Осторожно идем по оврагу. Вдруг видим; навстречу нам идет кто-то по тропинке — немец? Быстро и тихо окружили его, схватили, связали руки, в рот — кляп.
Утром сдали «языка» и доложили: «Задание выполнено». Заданий было много. Звучали они прозаично: установить мины. А ведь иногда это означало, что среди дня, яркого, солнечного, нужно проползти по открытой степи несколько сот метров, а над самой землей свистят пули.
Однажды высотку, которую занимал взвод, атаковали фашистские танки в сопровождении автоматчиков. У бойцов оставалось два выхода: быть окруженными и попасть в плен или попытаться прорваться к своим. Тут-то и пришла на выручку смекалка русского солдата.
— Лежу я на земле. Рядом еще один товарищ, из Москвы. Видим, танк идет в нашу сторону. Осталось 20 метров, 15, 10… Чувствую запах разогретого металла и масла, слышу лязг гусениц близко, чуть ли не над ухом.
Танк остановился в пяти метрах от нас. Переглянулись мы с товарищем — овраг близко, но добежать не успеем. А танк мимо него пройдет. Не выпуская из рук винтовок, забрались на броню: вроде добровольно в плен сдались.
Только поравнялся танк с оврагом, спрыгнули на землю. В овраг свалились кувырком. Автоматная очередь прошла над самой головой. Но мы были уже в безопасности, а вскоре добрались до своих.
Однажды вечером выпало два часа на отдых — ночью в разведку. Но отдохнуть бойцам так и не пришлось.
— Только заснул, — вспоминает Николай Павлович, — как почувствовал глухой удар, меня подняло в воздух, перевернуло, ударило о землю. Дальше — провал, не знаю даже сколько времени был без сознания. Очнувшись, начал себя ощупывать: ноги и руки целы. Гимнастерка на груди мокрая от крови, лицо в крови, голова гудит. Один глаз не могу открыть.
Только в конце апреля 1943 года Н.П. Кузнецов вернулся в строй, пролежав несколько месяцев в госпиталях. В новой части он стал наводчиком противотанкового орудия.
В сентябре советские войска вышли на берег Днепра южнее Киева. Целый день низко над землей летали фашистские самолеты-разведчики. Ночью группа бойцов должна была форсировать реку. В эту группу входил расчет одного противотанкового орудия, наводчиком которого был Кузнецов. Переправлялись, говоря армейским языком, на подсобных средствах. Вкатили орудие, уложили снаряды.
Утром на горстку бойцов пошли вражеские танки. Солдаты забрасывали их бутылками с зажигательной смесью. Один танк был подбит Кузнецовым. Вторая атака — подбит еще один танк.
В середине ноября дивизион старшего лейтенанта Рожкова занял новые позиции в одном из сел на Житомирщине. Орудие Кузнецова стояло на огороде, замаскированное картофельной ботвой. Спокойно начинался новый день, ничего не напоминало о войне. Не слышно было ни стрельбы, ни разрывов. И вдруг из леса, направляясь прямо к деревне, показалась колонна немецких танков и бронетранспортеров.
Первым же выстрелом Кузнецов поджег ближайший танк. Второй танк остановился невдалеке, за домом. Видны были только ствол его пушки и часть гусеницы. Кузнецов выждал момент, когда танк выкатился из-за дома, — выстрелил. Машина вспыхнула.
Оглянувшись, Николай увидел, что остался у орудия один, представил всю остроту своего положения: теперь он и подносчик снарядов, и заряжающий, и наводчик.
Поджег еще два бронетранспортера, стрелял осколочными по бегущим за танками автоматчикам.
Немецкие танки попытались прорваться в обход огневой позиции пушки. Кузнецов развернул орудие и сделал ещё несколько выстрелов…
Только тогда, присев отдохнуть возле пушки, Николай заметил, что уже почти стемнело — бой шел весь день.
Он не считает, что сделал в тот день нечто необыкновенное. Обычный день на фронте. Перед ним был враг, и Кузнецов не мог допустить, чтобы тот и дальше топтал Родину.
За этот бой и за форсирование Днепра Николаю Павловичу Кузнецову было присвоено звание Героя Советского Союза
Война закончилась для него на Дальнем Востоке. Так уж сложилось, что в сорок четвертом году Николаю Кузнецову пришлось вернуться к профессии, полученной в начале войны, — сесть за штурвал самолета. Пройдя переподготовку, он стал летчиком авиации дальнего действия.
Через несколько лет дала себя знать контузия — Кузнецова признали негодным к летной работе, и он вернулся в родной город Камень-на-Оби. Был на партийной работе, закончил Высшую партийную школу. Потом снова призван в ряды Вооруженных сил. Служил в органах МВД в г. Новосибирске. Так до выхода на пенсию.
Кузнецов Николай Павлович скончался 7 февраля 2003 года. Похоронен на Заельцовском кладбище в Новосибирске (прим. ред.).
В. АЛЕКСЕЕВ. Из книги «Каменцы во имя Отчизны», 2001 г.
