Письма с фронта… Как их ждали в тылу! В некоторых семьях до сих пор бережно хранятся письма-треугольники, приходившие с фронта в годы Великой Отечественной войны.
Передо мной письмо пропавшего без вести под Сталинградом Ноздрачёва Дмитрия Прокопьевича.
Его предки приехали в Сибирь из Тамбова. На жительство выбрали село Мыски. Переселенцы тех далёких времён по-своему выбирали, где им жить. Селились там, где были плодородные земли, привольные луга, рыбные места. Мыски вполне подходили по всем параметрам. Но потом судьба так распорядилась, что семья переехала жить в Долганку, где и застала их война, а позже Ноздрачёвы оказались в Гонохово.
Прокоп Ноздрачёв, отец Дмитрия, умер в 1939 году. Дмитрий был старшим среди детей (в семье было три сына и дочь). Женился в 19 лет. По тем временам он был достаточно грамотным и занимал должность бухгалтера в сельсовете. К началу войны у молодых Ноздрачёвых было четверо детей. Последний сын был ещё грудным ребенком.
Дочь Анна сохранила все 54 письма отца, которые он успел написать и отправить. По этим письмам можно проследить боевой путь Дмитрия. Его письма кроме того отражают общий дух в армии, настрой советских солдат.
В одном из первых писем, датированном 13.10.1941, своей семье желает жить дружно, детям учиться на “хорошо” и “отлично”. Дмитрий надеялся вернуться с фронта живым: “Шурик если будет хорошо играть на гитаре, приеду, куплю гармонь. Когда победим врага, жизнь-то какая будет — умирать не надо. А сейчас буду грудью защищать ваше будущее, мои дети, и если придётся погибнуть в бою, то знайте, мои детки, что отец ваш погиб за светлую, культурную, зажиточную жизнь …” (текст с оригинала — прим. автора). Письмо было отправлено с призывного пункта из Новосибирска. В одном из последующих писем он пишет: “Сегодня я принимаю присягу, даю клятву правительству, Сталину и всему народу Советского Союза, что буду защищать Родину до последней капли крови”.
Красноармейская книжка Дмитрия не сохранилось, по ней можно было бы проследить путь того войскового соединения, в котором он воевал. Но есть письма, где Дмитрий описывает различные эпизоды боевых действий, своей жизни на фронте. Кроме этого есть справка о пропавшем без вести Дмитрии Ноздрачёве, где указывается, что он был рядовым 969 стрелкового полка.
Эти скудные данные и современные возможности Интернета позволили проследить путь войсковых соединений, где воевал Дмитрий.
Призвали Дмитрия в августе 1941 года. Обучение проходил в Новосибирске , где начали формировать сибирские полки. В октябре 1941 года он находился ещё в Новосибирске, это подтверждают штампы на письмах. Но ожидал отправления на фронт, об этом он сообщает своей семье.
В этот период в Новосибирске формируется 43-я отдельная курсантская стрелковая бригада на базе военного училища из курсантов и призывников. Скорее всего Дмитрий попал именно в эту бригаду. Из различных источников удалось выяснить, что в последних числах ноября бригада прибыла в Подмосковье и вошла в состав 5-й армии Западного фронта. 3 декабря бригада сосредоточилась в районе Николиной горы — дачного поселка в излучине Москва-реки, расположенного в 20 километрах от теперешней окраины Москвы. 5 декабря 1941 г. 43-я отдельная стрелковая бригада начала бои в контрнаступлении советских войск под Москвой.
Немецкие войска рвались к Москве, создав на Можайском направлении реальную угрозу окружения 5-й армии. Вступление в бой в первые дни декабря Сибирских соединений, в числе которых была 43-я отдельная стрелковая бригада, изменило расстановку сил. Несмотря на сильный мороз и отчаянное сопротивление противника, к исходу дня 3 декабря удалось отбросить немцев и освободить населенные пункты Захарово и Обушково. Этот бой стал боевым крещением для бойцов бригады.
Подтверждением тому, что Дмитрий Ноздрачёв находился именно в 43 стрелковой бригаде, является его письмо, в котором он сообщает родным: “Нахожусь на можайском направлении. Гоним фрица от Москвы подальше, но он шибко сопротивляется. Наверно, война затянется…”. Солдат не ошибся, война затянулась на долгих четыре года.
Развивая наступление, 43-я отдельная стрелковая бригада подошла к Рузе, но с ходу взять город не удалось. Немцы укрепили западный берег реки Рузы блиндажами, пулеметными и минометными огневыми точками, надеясь закрепиться и устоять здесь до лета 1942 года. Почти месяц продолжались непрерывные бои. Лишь 17 января 1942 г. удалось освободить Рузу при поддержке крупнокалиберных орудий и гвардейских минометов “катюша”. И вновь бригада пошла вперед. Тяжелые бои завязались в районе деревни Васильки. Только узкая полоска земли обеспечивала связь бригады с другими соединениями. Через эту “горловину” доставлялись боеприпасы и продукты. Это место осталось в памяти солдат под названием “Долина Смерти”.
В ходе жесточайших сражений враг отступил от Москвы. Медленно, но верно советские войска продвигались вперед. Дмитрий пишет: “Здравствуй, дорогая семья: жена Анна Давыдовна, детки: Вера, Шура, маленькая Нюра и безвинный Гоша. Шлю я вам свой горячий привет и желаю всего наилучшего в вашей жизни. Дорогая семья, во-первых, хочу сообщить вам о том, что я от вас письма больше не получал после того, как вы мне писали 18/II 42 г, в день два письма от вас получил. Теперь сообщаю второе, что я нахожусь на фронте. А уже своим глазом вижу, как горит старинный город Воронеж. Я нахожусь в 18 километров от него, ожидаем приказ…”.
Дальше судьба Дмитрия была связана с 969 стрелковым полком (справка о гибели Дмитрия), который входил в 273 дивизию. Эта дивизия была переброшена под Сталинград после переформирования. В неё вошли солдаты из других воинских подразделений, оставшиеся в живых, раненые, вернувшиеся из госпиталей после лечения, новобранцы, прошедшие обучение.
Обстановка под Сталинградом была критическая.В первых числах сентября противник прорвал внутренний обвод города и захватил отдельные районы в его северной части. Он продолжал упорно рваться к центру города, чтобы полностью перерезать реку Волгу – эту важнейшую коммуникацию. Попытки врага прорваться к Волге на широком фронте обходились ему большими потерями. Так, только за 10 дней сентября у стен Сталинграда немцы потеряли 24 тыс. человек убитыми, было уничтожено около 500 танков и 185 орудий. С 18 августа по 12 сентября на ближних подступах к городу было сбито более 600 самолетов противника. Всего на Сталинградском направлении в первой половине сентября действовало уже около 50 дивизий противника. Его авиация имела господство в воздухе, совершая в день от 1500 до 2000 самолетовылетов. Методически разрушая город, враг пытался подорвать морально-психологическое состояние войск и населения.
В справке о гибели Дмитрия говорится, что он погиб в районе южнее Острогов, балки Котлубань в сентябре 1942 года. Точной даты гибели не установлено, он значится в списках пропавших без вести.
В письме от 7 сентября 1942 года Дмитрий пишет: “И будем наступать, идти дальше уже некуда и ждать дальше нечего. Итак, дорогая семья, теперь все возможно, будете от меня ожидать письма или нет — этого-то никто сказать не сможет…” Это было его последним письмом.
Иной раз мы не принимаем всерьез, но вот Дмитрий в этом же, своём последнем письме пишет: “5/IX днём приснился интересный сон — пел песню я: “В полдневный жар в долине Дагестана с свинцом в груди лежал недвижим я, чернелася, дымясь, глубока рана и тихо кровь сочилася моя”. Эта песня записана в книге Лермонтова, страница 117. Вера, если найдешь такую книгу, то прочитай. 5/IX сравнялось ровно три года, как я во сне стрелял в птицу, она была как гусь, только черная. После выстрела она стала ворона мокрая и полетела от меня. Я спросил, что же эта птица скажет мне в ответ, она говорит: от гамбураских граждан передай привет. Но пока прощайте, не поминайте лихом. Ваш Дмитрий” (стиль сохранён). Сон, конечно странный и мистический. Дмитрий погиб в районе балки Котлубань, где была холмистая местность.
Письма военных лет хранят память о многом. В них есть все: короткие рассказы о войне, стихи, пожелтевшие фотографии военкоров, вырезки из боевых листков и газет, слова любви к своим близким и мечты о послевоенном счастье.
Для миллионов наших соотечественников весточки с фронта на годы становились ответом на самый важный и сокровенный вопрос: “Жив ли?”.
События самой кровопролитной в истории человечества войны описаны в мемуарах и исторических трудах, отражены во множестве документов. Но именно письма трогают наше сердце скорбью о погибших, еще раз заставляют вспомнить о лихолетье, переживать и задумываться об итогах и уроках былой войны…
Татьяна Панфилова. При подготовке статьи использованы письма Д.Ноздрачёва и интернет-ресурсы.
