15 января в нашей стране отметили День образования следственного комитета РФ.

Главное следственное ведомство страны в этом году отмечает 14-ю годовщину своего существования вне Прокуратуры РФ. Представляем интервью с заместителем руководителя Каменского межрайонного отдела Следственного комитета России по Алтайскому краю Анной МЕДВЕДЕВОЙ. Мы поговорили о гендерных различиях, которые привели к формированию своеобразной «женской гегемонии» в этом ведомстве, о специфике расследования тяжких и особо тяжких преступлений и о том, с какими сложностями сопряжена нелегкая профессия следователя.

ЛЕДИ В ПОГОНАХ

— Анна Павловна, расскажите, как давно вы в этой непростой профессии?

— Я начинала работать в Следственном комитете, когда его ещё не вывели из состава Прокуратуры РФ, это было в 2009 году, сразу после окончания Барнаульского юридического института. Начинала в Алейском следственном отделе, какое-то время работала в Белокурихе. Там я прошла путь от следователя до старшего следователя.

— Теперь вы на новом месте и в новой для себя должности. Это закономерный карьерный путь?

— Не знаю, насколько это закономерность, но буквально в ноябре 2024 прошлого года я для себя решила, что уже переросла уровень следователя. Так я оказалась здесь, на должности заместителя руководителя Каменского межрайонного следственного отдела.

— Успели уже познакомиться с коллективом?

—Конечно, при мне был даже принят новый сотрудник. Кстати, коллектив у нас чисто женский — если не считать руководителя.

— Мне кажется, или везде в органах следствия сейчас буквально женская гегемония?

— По опыту работы в разных районах Алтайского края могу сделать вывод, что такая картина практически везде.

— Как вы думаете, почему?

— Наверное, играет роль психологический фактор. Сложилась определенная тенденция, современным парням справляться с трудностями тяжелее, чем девушкам. Поэтому все чаще сильный пол отходит от государевой службы.

— Такой серьезный перелом гендерных стереотипов… Хотя, если подумать, то богиня правосудия Юстиция тоже женщина.

— Мне кажется, что мужчинам труднее приспособиться к ненормированному трудовому дню, к режиму работы без праздников и выходных. Когда устраиваешься на государственную службу, в том числе в правоохранительные органы, надо для себя твердо решить — готов ли ты к этому, хочешь ли. Мужчины сильнее и выносливее физически, а женщины — психологически.

ЗОВ МУНДИРА

— Хорошо, давайте будем считать, что женщины испокон веков были хранительницами очага, а значит, вам не привыкать круглосуточно быть на боевом посту.

— Честно говоря, быть хранительницей очага с такой профессии очень трудно. Семья нуждается во внимании и заботе. Не каждый мужчина может принять такую ситуацию, в которой его супруга постоянно на работе. Я думаю, бывают ситуации и наоборот. Это один из немногих минусов нашей профессии — нам, следователям, нелегко устроить личную жизнь.

— Да, я видел про это в сериале. Шучу, конечно. А если серьезно, то вы же, наверное, вполне осознанно пошли работать именно в следствие, а не в более «уютные» юридические профессии, и осознавали все грядущие вызовы. Что вас подвигло на это?

— Большое влияние на меня оказал тот факт, что у нас настоящий семейный подряд в правоохранительных органах. Папа служил в милиции, сейчас он на пенсии. Брат в настоящее время работает в полиции. Нам с детства хотелось надеть форму — это казалось очень красивым, а работа представлялась увлекательной. Но в школьные годы была передо мной и определенная дилемма: я с детства занималась спортом и подумывала связать свою жизнь с ним на профессиональном уровне.

— Но зов мундира оказался сильнее?

— Да, интерес к юстиции победил, да и профессиональный спорт сопряжен с определенными трудностями, особенно в сельской местности. Так я оказалась сначала в БЮИ, а потом, когда на дипломе ещё не высохли чернила, пришла работать в Следственный комитет.

— Помните своё первое дело?

— Да, конечно, у меня их было сразу два. Это были преступления небольшой тяжести: оскорбления представителей власти при исполнении ими служебных обязанностей. Никакой проблемы они собой не представляли, главное, нужно всё было правильно сделать, нигде не напортачить. И у меня получилось.

— Виновные понесли наказание?

— По всей строгости.

ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СТОЙКОСТЬ

— Но в вашей практике наверняка было расследование и серьезных преступлений, например, убийств?

— В принципе, их было довольно много. Буквально несколько лет назад я расследовала убийство пожилой женщины, ей было около 90 лет. Убийцей оказался её родной сын, который проживал с ней. Он злоупотреблял алкоголем, а мать его постоянно уговаривала бросить эту пагубную привычку. За это он её однажды избил и задушил, будучи в состоянии алкогольного опьянения.

— Скажите честно, эмоционально трудно вот так, вплотную, соприкасаться с особо тяжкими преступлениями?

— Да, особенно, когда сталкиваешься с этим впервые — и даже не обязательно с убийством, достаточно просто выехать на труп. Мы с вами говорили о психологической стойкости — вот как раз в такие моменты ты можешь понять: либо это твое, либо нет, сможешь ли выдержать эмоциональную нагрузку или однажды «сломаешься». Потому что помимо трупов взрослых людей мы же сталкиваемся с трупами детей — подростков и совсем маленьких. В такие моменты невозможно не испытывать эмоции, сложно их пересилить, не дать им повлиять на исполнение профессиональных обязанностей. В ситуациях, когда погиб ребенок, очень тяжело в эмоциональном плане работать с родителями, которые в этом момент буквально раздавлены горем.

— Получается, это очень серьезный профессиональный «фильтр», назовем его так…

— Пожалуй, да. Во многом кадровый голод в следствии как раз и связан с тем, что идя работать в Следственный комитет, молодые люди рисуют в голове одну картинку, часто идеализированную, а здесь видят реальную картинку, которая может отталкивать и даже пугать. Добавьте к этому тот эмоциональный груз, который ты волей-неволей в себе носишь. Да, срабатывает определенный отсев.

СТРАШНЕЕ, ЧЕМ В КИНО

— Про какие резонансные преступления вы можете рассказать ещё? Не подумайте, это не праздный интерес… Ну, ладно, скажем так — не совсем праздный. Я имею в виду, что какие-то детали помогают лучше понять профессию со всеми её тяготами, увидеть её не через рафинированный телесериальный образ.

— Около 10 лет назад мы расследовали преступление, совершенное группой цыган. Три брата, убили парня и замаскировали всё под безвестное исчезновение. Было проведено очень много мероприятий, экспертиз, прежде чем мы установили лиц, которые совершили преступление. И вот однажды в полицию около 12 часов ночи пришел один из фигурантов этого дела и сказал, что его замучила совесть и он хочет всё рассказать — но только следователю и только один на один. Мы с ним проговорили до 4 часов утра. Он рассказал, как они совершали преступление, как несколько раз перепрятывали труп, чтобы его не могли найти. Затем он привел нас на место, где было спрятано тело.

— Какая-то мрачная достоевщина получается: убийца сам помогает следователю раскрыть «глухарь»…

— Только с поправкой — дело было бы раскрыто и без него. Как я уже говорила, с момента, кода поступило заявление о безвестном исчезновении, было проведено очень много разыскных мероприятий. Поиск пропавшего без вести начинается с места, где человек был замечен последний раз, далее по цепочке отслеживается его перемещение. Поиски привели в заброшенное здание, где была обнаружена кровь пропавшего парня. По его количеству мы поняли, что с этого момента начинается расследование убийства. Далее мы начали отслеживать маршрут, по которому убийцы перемещали тело: нашли телегу со следами крови, в которой его перевозили, человека, который однажды эту телегу одолжил неким гражданам цыганской национальности. Тот мужчина, который сознался в убийстве, на допросе сказал, что уже почувствовал, как круг уже буквально на нем замыкается, и поспешил дать признательные показания. Второй убийца был задержан примерно через три недели, третий — несколько позже, так как скрывался от правосудия.

РАСПУТАТЬ И ДОКАЗАТЬ

—  В подследственности СК РФ много статей из особой части Уголовного кодекса, не только убийства. Были ли у вас какие-то сложные запутанные дела?

— Было одно интересное преступление, которое я расследовала — это организация проституции.

— Действительно, интересно. И, скажем, необычно для периферийных городов — больше походит на изнанку столичной жизни. Расскажите, каким образом расцвело это «гнездо порока»?

—  Примечательно, что девушки, по сути, работали «вахтовым методом» в городе, где была воинская часть. Одна девушка, сначала сама занимавшаяся проституцией, познакомилась с военнослужащим и впоследствии вышла за него замуж. Она решила прекратить заниматься этим сама и организовала деятельность других девушек. У неё был даже собственный свод правил и порядок работы.

— Прямо, устав предприятия и должностные инструкции.

— Проституция — это чаще всего организованная незаконная деятельность. Интересно, что её подопечные тоже в массе своей были замужние, имели детей, но проживали в другом городе. В последующем из семьи узнали об их способе заработка, но что интересно — разводы за этим не последовали. Заработок у девушек был хороший. А сначала они выдумывали для своих мужей различные легенды, объясняющие их отсутствие в течение двух недель.

— Да уж, вот она — настоящая моральная гибкость. А как они искали клиентов — создали сайт эскорт-услуг или просто пускали в нужное ухо нужный слух?

— Сначала, естественно, работало обычное сарафанное радио. Сам муж нашей фигурантки распространял информацию среди своих коллег-военнослужащих, рекламируя услуги их «агентства» в дни зарплаты. Затем они начали изготавливать и распространять визитные карточки под прикрытием услуг массажа.

— Как это банально, а главное — никакой конспирации! Это, наверное, их и выдало?

— Они создали целую сеть, заключили соглашения с администраторами различных саун, установили тарифы, платили комиссию за предоставление места для незаконной деятельности. Конечно, это не могло рано или поздно не попасть в поле зрения правоохранительных органов.

— Какие уголовные дела труднее расследовать?

— Такие преступления, как убийства, умышленное причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть по неосторожности, изнасилование и другие не настолько проблемно расследовать. Сложнее расследовать преступления, которые совершены в отношении несовершеннолетних, особенно малолетних детей.

— Почему?

— В силу возраста ребенок беспомощен. Маленькие дети не понимают, не осознают, что в отношении них совершается преступление, особенно если речь о насильственных действиях сексуального характера. Проходит очень большой период времени, прежде чем ребёнок начинает понимает, что происходит что-то неправильное. И следователю нужно восстановить весь период, когда совершались противоправные действия в отношении ребёнка. В остальном сегодня, с учетом современных технологий, позволяющих проводить сложные экспертизы, раскрываемость тяжких и особо тяжких преступлений довольно высокая. Сегодня, имея возможность исследовать геномный материал, раскрываются даже преступления, совершенные 10-20 лет назад.

СЛЕДОВАТЕЛЬ И НАСТАВНИК

— В самом начале интервью вы сказали: в какой-то момент пришло осознание, что вы переросли работу старшего следователя и готовы пойти дальше. На чем это понимание основано — на вполне здоровом карьеризме или здесь нечто большее?

— Конечно, хочется к чему-то стремиться, расти выше в профессиональном плане — это нормальное чувство любого человека. Но здесь больше сыграл роль психологический момент. Раньше я часто видела, как приходят в отдел молодые сотрудники, как им тяжело на первых порах, и при этом им редко кто помогает. Я поняла, что мне уже больше хочется оказывать поддержку, взять на себя роль наставника. Сегодня в нашем отделе трудятся пять следователей, двое из которых пока не аттестованы. Коллектив способный, грамотный, уравновешенный. Недавно мы отмечали профессиональный праздник — День образования Следственного комитета РФ. В связи с этим я хотела бы пожелать коллегам терпения, упорства и семейного благополучия — именно это дает душевное равновесие, так необходимое в работе.

СЛОВО МОЛОДЫМ

В ноябре прошлого года в Каменский отдел СУ СК РФ По Алтайскому краю пришел новый следователь — Арина Алексеенко, недавний выпускник вуза. За короткий срок службы она уже успела расследовать преступление из категории тяжких и в настоящее время с уверенностью смотреть в свое будущее в этой профессии.

— Арина, расскажите, что побудило вас пойти на эту сложную во всех отношениях работу?

— В первую очередь детская мечта. Это действительно очень сложная работа, но при этом интересная. Когда я поступила в Российскую академию народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ по направлению юриспруденция, пройдя через очень серьезный конкурс, я уже знала, что приду работать в Следственный комитет.

— Итак, вас привела на эту службу мечта, а здесь вы уже соприкоснулись с реальностью. Она вас очаровала или наоборот?

— Я ни в коем случае не разочарована в своем выборе профессии. Когда я была ещё общественным помощником, то общая картина рисовалась, скажем так, через розовые очки, казалось, что всё легко и просто. Уже став следователем, начала сталкиваться с определенными трудностями — но это интересные трудности. Например, пришло понимание, что к каждому человеку нужен свой подход, а часто приходится сталкиваться со своеобразным контингентом. Опять же, работать на месте преступления всегда непросто. Но когда видишь картину преступления изнутри, становится интересно. К тому же, работать побуждает идея, что мы помогаем людям и делаем мир лучше.

— Уже доводилось расследовать тяжкие и особо тяжкие преступления?

— Да, недавно я расследовала дело об умышленном нанесении тяжких телесных повреждений. История такая: мужчина со своей подругой распивал спиртное, и в какой-то момент у них произошла ссора. В ходе словесного конфликта он схватил нож и нанес ей колющее ранение. Когда он осознал содеянное, сам пытался оказать ей первую помощь. В итоге очевидцы вызвали полицию, скорую помощь, и потерпевшая осталась жива.

— Тяжело морально пересекаться с такими вещами?

— Думаю, здесь все зависит от человека — может ли он эмоционально абстрагироваться. Я не замечала за собой, что как-то проецирую на себя происходящее. Для меня главным является понимание, что я выполняю профессиональный долг — то есть это работа, которую я должна сделать. Если всё принимать близко к сердцу, надолго в Следственном комитете не задержишься.

— Что вы хотели бы пожелать коллегам?

— Физических и моральных сил, и пусть вас поддерживает желание идти впереди несмотря на все трудности.

Максим ПАНКОВ. Фото Константина ЗЯТЬКОВА.