Часть улицы Северной, от Ленина до Колесникова — тихий уголок города с уютным частным сектором, вдали от основных транспортных потоков. Одним словом, как у Христа за пазухой. Однако несколько дет назад эту дорогу облюбовали тонары, перевозящие щебень, и спокойный закуток перестал быть тихим. По словам местных жителей, груженые машины идут сплошным караваном с утра до вечера, разбивая асфальт и в прямом смысле сотрясая их жилища.

Жильцы разводят руками. С одной стороны, есть понимание, что где-то же грузовики должны проезжать от начальной до конечной точки, а с другой, жить в перманентной «сейсмоактивности» стало невыносимо. Кроме шума, издаваемого тонарами (особенно порожними), возникает мелкая тряска, от которой осыпается штукатурка, отваливается кафельная плитка и даже осыпаются погреба. Особенно чувствуется каждой косточкой дрожь земли, когда грузовики подпрыгивают на ухабах, которые сами же и продавили.

КТО «ТВОЙ ДОМ ТРУБА ШАТАЛ»

Об этой проблеме нам рассказала жительница одного из частных домов по улице Северной, а когда корреспондент приехал по указанному адресе, его встречала целая группа — пожалуй, собрались все обитатели этого тихого «околотка» на краю географии, кто был на данный момент дома.

— У меня уже печка разваливается от этих тонаров, — говорит Галина Рутковская. — Грузовики идут по нашей улице от Ленина и поворачивают на Колесникова на трассу, которая идет в сторону Копая. Как проходит тонар, дома всё подпрыгивает. Могут пронестись на полной скорости и вечером, и в два, и даже в три часа ночи. Какое-то время тут даже не было знака, ограничивающего вес транспорта. А после того, как мы пришли в редакцию, он вдруг снова появился. Но машины идут с прицепом, груженые щебнем или песком. Это явно больше 20 тонн.

А главное, отмечают местные жители, тонары разбивают асфальт. На дороге появилось два внушительных провала, которые только увеличивают амплитуду «прыжков» проезжающих грузовиков. Всё содержимое в доме тоже подпрыгивает выше, дальше, сильнее.

— Вот пройдемте в сторону улице Ленина, посмотрите, что они сделали с дорогой! — говорит Елена Митрошина. — Это что-то с чем-то, всё буквально разбомбили. Из-за этого из-под колес летит пыль. Это сейчас всё немного прибило дождём, а в сухую погоду пылища стоит столбом. Белье на улицу не вывесить, окна не открыть, иначе мы ещё и дома будем задыхаться. Когда-то вот этот участок между Ленина и Первомайской был полностью асфальтирован, а теперь от него ничего не осталось. Лет пять назад ещё разбили, а теперь разворотили окончательно. Интересно, а предприятие, кому эти тонары и щебень принадлежат, делают какие-то отчисления городу? И если делают, то почему не ремонтируют именно эту дорогу? Ближе к Ленина вообще всё страшно, ездить практически невозможно.

ТО МЕЛКОЙ ДРОЖЬЮ, ТО КРУПНОЙ ТРЯСКОЙ

Скажем так, улица выглядит действительно разбитой.

— А у меня «финский» дом, ну, знаете, сборно-щитовой, — добавляет Ольга Баранова. — Он весь ходуном ходит, а ведь тонары идут с раннего утра до поздней ночи. Бывает, несутся один за другим, и волей-неволей думаешь: то ли настоящее землетрясение началось.

Вибрацию от проезжающих тонаров жильцы считают причиной многих своих бытовых катастроф, на исправление которых требуются время, деньги и силы. Причем всё это превращается в Сизифов труд.

А Нины Латарцевой, например, буквально на глазах в прямом смысле этого слова разорвался натяжной потолок, причем не единожды. Монтажники, которые «перенатягивали» его в последний раз, подтвердили: такое может произойти, если от сильной вибрации «ходят» стены.

— Как начали машины ходить одна за одной, потолок сначала «зашевелился», а потом оторвался у самой стены, — говорит хозяйка дома. — Пришлось привязать его к стене веревочками, чтобы не болтался. Это уже второй потолок, и придется делать третий. А я же не миллионерша. Хоть бы раз эти тонары остановила ГАИ, чтобы не повадно было, но мы тут ни разу их не видели.

Есть и более глобальные нарушения конструкций. В доме Елены Митрошиной лопнул фундамент, оставив рубец в два пальца толщиной.

— Вот, видите, какая трещина? — показывает обеспокоенная хозяйка. — А на внешней стене однажды полностью рухнула вся штукатурка. Заново заштукатурили, а она снова начала рушиться. Целыми кусками её выносим со двора. И ведь мы не просто подмазываем трещинки, а каждый раз заново штукатурим стену.

Кроме того, жители домов по Северной задаются вопросом: есть ли какие-то нормативы при перевозке щебня и песка, должны ли они быть закрыты? Потому что пыль летит не только из-под колёс, но и из кузовов и прицепов. К слову, камень, щебень, керамзит, гравий, земля, песок и все подобные грузы действительно запрещено перевозить в открытом прицепе или кузове. Использовать тент (полог) обязательно, потому что без него груз представляет опасность для участников дорожного движения. Так что, дело не только в пыли.

А её здесь много.

— Пыль оседает на сайдинге, которым обшит дом, на окнах, — сетует Галина Рутковская. — Я всё во дворе вымету, стены и окна помою — и через день-два всё опять черное от пыли. Летом хорошо бы сушить постиранные вещи на улице, а мне приходится развешивать их на закрытой веранде.

КТО ОСТАНОВИТ КАРАВАНЫ?

По словам жительницы дома, каждый раз, когда проезжают тонары, дома пол буквально ходит ходуном. Недавно обвалились земляные стены в погребе, треснула плитка, постепенно рушится печка.

— Сидишь так на кухне, и, как проезжает тонар, сам шкаф и всё, что в нем, начинает подпрыгивать, — говорит Галина Константиновна. — Машины, когда груженые, едут ещё медленно, а обратно, порожними, несутся. Скачут на кочках, которые сами продавили, и грохот стоит такой, что уши закладывает. А ведь здесь не только пожилые люди живут. На той стороне улицы многодетная мама с тремя детьми.

В целом жители этой части улицы понимают, что стали заложниками обстоятельств: тонарам попросту негде объезжать населенные микрорайоны. Они полагают, что тонары облюбовали их тихую улочку после того, как стало невозможно ездить на аналогичном отрезке по Карла Маркса. Но от понимания сути проблемы легче не становится.

Большегрузы на дорогах общего пользования, маршруты тонаров, стихийно проложенные по спальным микрорайонам — это не точечная проблема, а комплексная, и с ней сталкиваются, похоже, все без исключений города России, особенно малые. Промышленная логистика эволюционирует гораздо быстрее, чем транспортная инфраструктура — хотя бы потому, что она скована планами застроек и другими рамками. Объездных шоссе в Камне-на-Оби нет, и в этом, надо полагать, он не одинок.

Пока материал готовился к печати, мы сделали информационный запрос в районный комитет по ЖКХ, строительству и архитектуре. В ближайшее время мы подробнее затронем проблему большегрузов на городских улицах, а также постараемся разобраться — можно ли навести порядок с тонарами, ломающими дороги и быть людей.

1 of 7

Максим ПАНКОВ. Фото автора.

Две недели назад барнаулец Алексей Шестериков погрузил на свой парусный катамаран нехитрый скарб, запас воды и еды и отправился в одиночное путешествие по реке. В прошлую субботу он причалил к нашей набережной, в том месте, где одиноко созерцает водную гладь бюст Кондратюка, чтобы передохнуть на суше и пополнить несессер путешественника.

Пользуясь случаем, мы расспросили его о том, почему он выбрал такой экстравагантный способ добраться из пункта А в пункт Б.

ЛАВИРОВАТЬ И ВЫЛАВИРОВАТЬ

— Алексей, привет. Расскажи, какой у тебя маршрут? Идешь до Новосибирска?

— Не совсем, конечная цель — Боровое, это село в Новосибирском районе, которое расположено почти у самых шлюзов. А ещё точнее — остров Шумского кордона, который еще в простонародье называют Сапожок.

— То есть ты решил потратить пару недель своей жизни на сплав по Оби, чтобы почувствовать себя Робинзоном?

— На середину июля там запланирован сбор ролевиков на игру в пиратском сеттинге, и я решил дойти до места по воде. Можно сказать, решился на это, чтобы погрузиться в атмосферу. Тем более, у меня есть парусный катамаран, старенький, но надежный, советской ещё конструкции.

— Сколько километров уже намотал и сколько ещё предстоит?

— Точно не знаю, но в любом случае расстояние несопоставимо больше, чем по трассе Барнаул-Новосибирск. Во-первых, из-за элементарной географии реки — представляете же, как Обь выглядит на карте? От Барнаула она сильно «забирает» на запад, а как раз после Камня крутая излучина. Получается, иду на север через северо-запад. Плюс Обь местами течет зигзагами. Последняя отметка на указателях, которую я видел — около 500 км, но это, скорее всего, считается от места слияния Бии и Катуни…

— Наверное, лавировать приходится часто?

— Не то, чтобы часто. Идти вниз по реке — это такое сочетание ветра и самого течения. Конечно, если идешь против ветра, неплохо было бы лавировать, парусное оснащение позволяет. Но мне приходится придерживаться фарватера, потому что высок риск налететь на мель. Река очень сильно «запесочилась», и никаких бакенов на мелях нет. К счастью, песчаные отмели давно разметились сами собой торчащими из воды корягами. Однако доверять одним только корягам опасно, поэтому остается ориентироваться на белые бакены фарватера. Если бы не мели, то даже при ветре снизу можно было бы прибавить скорости.

ШЕСТЬ ДНЕЙ, СЕМЬ НОЧЕЙ

— Сколько дней в дороге?

— Семь ночевок у меня уже было. Последний лагерь разбил на берегу уже недалеко от Камня. Карта показывала, что где-то рядом находилось село под названием Аллак.

— Сколько, по твоим расчетам, займет дорога? И какую скорость ты можешь развить?

— Не знаю, теперь уже точно всё будет зависеть от ветра, потому что дальше течение становится слабее. А при хорошем попутном ветре скорость — около 20 км/час. Но сильный шквалистый ветер тоже не очень хорошо, поэтому, когда попадал в грозу, пережидал её на берегу.

— Что было интересного по маршруту Барнаул-Камень?

— Блин. Ведь ещё когда договаривались о встрече, я догадывался, что ты задашь подобный вопрос, а в итоге к нему не подготовился… Ведь это, наверное, самый распространенный вопрос у журналистов, да?

— Нет, апогеем банальщины было бы спросить, как тебе Камень. Кстати! А как тебе Камень?

— Да я его толком не видел — немного размялся на берегу, сбегал в ближайший магазин за рефтамидом и водой. У меня воды ещё много, но очень захотелось холодной. В целом он ничем не отличается от прочих малых городов, все они одинаково обшарпаны, потому что основная застройка производилась ещё в советские годы.

— Что, везде набережные «уплывают»?

— Нет, ну, обвалившиеся блоки сразу бросились в глаза, всё-таки набережная — это лицо города. Но в целом даже в Барнауле на проспект Ленина встречаются дома совершенно «убитые».

ПУСТЫЕ БЕРЕГА

— Так всё-таки, были ли интересные приключения в дороге?

— Дня три назад встал с ночевкой, и грянула очень сильная гроза с шквалистым ветром, почти ураганом. Пришлось всю ночь «пасти» лодку». Я её, конечно, вытащил на берег, но дуло так сильно, что её могло дёрнуть и унести куда-то в ночь. И прощай, лодка, прощай, путешествие.

— Когда разбивал лагерь в деревнях, много любопытных приходило поглазеть?

— На стоянках — нет. А вот на реке часто подплывали мужики на лодках, в основном, рыбаки, и расспрашивали меня, откуда я и зачем. Нормально так, по-человечески, с ними общались, они желали мне удачного плавания. Кстати, я в пути думал об одном интересном моменте, вспоминая нашу молодость в 90-х. Несколько раз я останавливался прямо в деревнях, и буквально позавчера — в селе Каргаполово Сузунского района. Так вот, во времена нашей юности на берегу вечером было бы не протолкнуться от молодежи — костер бы горел, пацаны бы бухали, пели девчонкам под гитару песни. А тут — вообще ни души. Все сидят по домам в телефонах. Времена, конечно, сильно изменились.

— Насколько большой бюджет заложен в путешествие?

— Самое затратное, на самом деле, — это обратный путь. Под парусом назад я не пойду, поэтому придется разбирать катамаран и нанимать грузоперевозки. А в путешествие по реке много не набирал: еда да питьё.

ПУТЕШЕСТВИЕ В РЕАЛЬНОСТЬ

— Ещё один вопрос, который может претендовать на чемпионство по банальности — а зачем тебе всё это? Доехать до Новосибирска и обратно на автобусе и обратно быстрее и дешевле.

— Да просто решил совместить приятное с полезным. Я в миру работаю на производстве подсолнечного масла, и сейчас не сезон, то есть у меня довольно много свободного времени. Не хочется целыми днями продавливать диван. Ну и какой-никакой вызов — всё-таки идти пару недель под парусом непросто. Я вот сейчас по набережной прогуливался, а меня как будто штормит, вестибулярный аппарат уже с ума сходит. Комарье — это отдельный разговор, особенно когда разбиваешь лагерь не в близи населенного поля, а на «диких» берегах. Там кругом заросли, а в них комары, ни разу не видевшие человеческой плоти. Целая туча на тебя летит с единым писком: «Жратва!», и никакой рефтамид не спасет.

— Ну, а как ты почти без связи с внешним миром? Сейчас действительно другие времена, и мы все буквально интегрированы в сеть — там наши рабочие дела, наш досуг, наше всё. Не тяжело? Мне кажется, что, если меня отрезать от компа и телефона, я тут же лягу и помру.

— Да на меня тоже накатывает иногда настоящий ужас — как так, быть совершенно без связи с внешним миром. Довольно болезненный опыт оказался, настоящая «ломка». Вот ещё одна польза от путешествия — я смогу немного абстрагироваться от цифрового мира, полюбоваться миром настоящим.

— Ты опытный речной волк?

— Новичок, на самом деле. Этот парусный катамаран я купил в прошлом году, но пока даже не было возможности на нем куда-то далеко выбраться. Хорошо, что тут есть небольшой мотор, очень помогает, когда причаливаешь к берегу, или когда в штиль течение несёт на какую-нибудь корягу. Ещё одна польза от путешествия — наберусь опыта, пока доберусь до островов. На ролевой «пиратской» игре нужно уметь обращаться с парусами.

— Спасибо за интервью. Попутного тебе ветра и поменьше голодного комарья.

Максим ПАНКОВ. Фото автора.