«…Мне крайне интересно, каким образом мне вынесли обвинительное заключение по экономическому преступлению, если в деле нет состава преступления, нет потерпевших, нет ни одного финансового документа и даже никому не нужно возвращать якобы похищенные мной деньги. Судья должна все обосновать».
Из интервью с редактором «Каменских известий» Алексеем Уфимцевым. 10 декабря 2024 года.
После более чем двухлетней эпопеи с судебными разбирательствами в деле каменского журналиста поставлена окончательная точка. 17 июля Восьмой кассационный суд в Кемерово отменил приговор Каменского городского суда и Алтайского краевого суда, который приговорил Уфимцева к трем годам условно. Кассация признала редактора невиновным, так как в деле отсутствует состав преступления. То есть то, о чем сам журналист говорил не один раз, то, о чем мы подробно писали все эти годы, сразу увидел кассационный судья, изучив материалы дела.
Стоит сказать, что Восьмой кассационный суд обслуживает двенадцать регионов России и является последним фильтром перед Верховным судом Российской Федерации. Задача кассации проверить правосудность нижестоящих судов с прицелом на то, что подсудимый после может обратиться в Верховный суд. То есть решение должно быть железобетонно взвешенно. В кассации никого не волнует, плохой человек или хороший и кто его хочет «убрать», здесь не действуют связи и решения суда по звонку, как практикуется у нас. Заседание прошло очень быстро и с шокирующим для людей, кто состряпывал несколько лет это дело, итогом. Наверное, все-таки невозможно натянуть сову на глобус, как говорил сам редактор, и сшить дело без потерпевших, ущерба и без самого главного — преступления. Но наши каменские попытались это сделать. Зачем? Почему же в Камне-на-Оби Фемида оказалась вечно выглядывающей из-под повязки в ожидании дальнейших указаний со стороны? Ответ настолько очевиден, что волосы на голове невольно шевелятся. Как человек, не раз посещавший судебные заседания по Уфимцеву, могу сказать, что становится страшно, когда видишь открыто ухмыляющуюся судью, которая кричит на подсудимого, затыкает ему рот, не принимает его ходатайства, не разрешает ознакомиться с аудиозаписями заседаний, запрещает журналистам вести видеозапись даже после официального запроса. Когда теряются вещественные доказательства, когда подсудимого в зале суда оскорбляет чуть ли не матом один из свидетелей, а прокурор в это время тихо думает о своей премии за посадки и игнорирует прямые нарушения закона, пресекать которые он обязан по долгу службы.
Все, кто это видел и столкнулся с нашими судьями во время заседаний по редактору, полны впечатлений, которые надолго останутся неприятным осадком на душе. Это касается и людей, к Камню-на-Оби отношения не имеющих. Для дачи свидетельских показаний в наш город приезжали краевые журналисты, которые уж по России попутешествовали сполна, и в судах до этого бывали. До сих пор они в нескрываемом шоке от услышанного, и увиденного. Приведем слова лишь некоторых из них.
Мария Чугунова, редактор газеты «Алтайская нива» и «Алтайский крестьянин»:
«Алексей! Какое счастье, что добро победило зло, что ты не сломался и достойно вынес эти 2,5 года сплошного сюрреализма! Горжусь и радуюсь! Позор всем тем, кто не погнушался выступить на противоположной стороне. Это люди без принципа, без совести и без профессионализма.
Помню, как отвратительно вела себя судья на одном из заседаний — ей реально казалось, что она главная в этом городе, в этом мире. Хамство и ограниченность — вот что бросилось в глаза. Было странно наблюдать за манерой этой дамы изъясняться.
Кто ответит за 2,5 года несправедливости, вранья?
Алексей Уфимцев, горжусь тобой — не сломался, не сдался, дошёл до конца. Да, кто-то отстал по дороге, кто-то показал свое истинное лицо. Но зато те, кто остались, — верили в тебя, верили в победу.
Ты крут. Ты все сделал правильно. Мы с тобой!».
Дмитрий Клишин, Вести Алтай: «Это же получился суд над судьями, причём, устроили они его себе сами, своими собственными руками. Главное, Алексей выстоял на этих мельницах правосудия, которые мелют медленно, но неумолимо».
Павел Сидоренко, Бийск: «Коллектив главреда, дорогие каменцы, вы огромные молодцы, что не бросили Алексея в эти трудные годы! Искренне горжусь, что знаком хотя бы с некоторыми из вас, включая Алексея! Он — замечательный журналист и руководитель! Мои искренние поздравления!».
Впрочем, не будем уходить в сантименты и вернемся к теме. Перед интервью с оправданным редактором хотелось бы вкратце напомнить хронологию прошедших лет. Первый приговор, который вынесла судья Каменского городского суда Алла Ермакова, был отменен в краевом суде ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона. Дело отправили на новое рассмотрение, однако несколько каменских судей сразу взяли самоотвод, не пожелав участвовать в деле с явно неприятным душком. Дальнейшее рассмотрение дела проходило под председательством каменской судьи Марины Мягковой (ныне в отставке). В итоге, приговор Мягковой практически полностью повторил вердикт Ермаковой, ранее отмененный апелляционной инстанцией.
— Алексей Валерьевич, 17 июля кассационный суд поставил точку в вашем деле, которое растянулось на годы. Вас признали полностью невиновным за отсутствием состава преступления. До этого же два года пытались всем внушить, что вы вор, обвиняя вас в хищении и растрате.
Вы ожидали подобного исхода, был ли он предсказуем или удивил? Расскажите, как прошло заседание в кассационной инстанции.
— Данное решение можно назвать неожиданным, но закономерным, потому что я на протяжении трёх лет утверждал, и сейчас утверждаю, что если я фактически ничего не совершал, ничего не крал, как бы мне ни пытались внушить обратное, то, соответственно, я должен быть оправдан.
Заседание в кассации прошло очень быстро. Примечательно, что во время процесса в Кемерово сторона гособвинения, в данном случае это представитель генпрокуратуры, заявила ходатайство об отмене приговора, что в принципе весьма значимый факт, значимый не менее, чем само решение суда. Я думаю, больше чем для меня, он показателен для представители нашей Каменской прокуратуры которые два с половиной года настойчиво пытались посадить невиновного человека. Также представитель генпрокуратуры, как гособвинитель, ходатайствовал о направлении дела на пересмотр с самого начала.
Ситуация выглядела бы очень анекдотичной, когда дело вернули бы в каменский суд в третий раз на новый пересмотр. Во-первых, у нас уже не осталось, наверное, судей, кто мог бы рассматривать это дело, потому что часть из них, как вы знаете, взяли самоотвод. Судья Ермакова не может больше рассматривать мое дело, так как ее решение уже было отменено. Другая, так называемая, судья ушла в отставку после вынесения данного приговора, видимо, осознавая последствия своего неправосудного решения. Ну и, соответственно, возник бы вопрос или парадокс, как проводить заседания по третьему кругу? Суть в том, что часть вещественных доказательств, как мы помним, исчезла из камеры хранения отдела полиции. То, что вещественные доказательства хранятся в отделе полиции, утверждала сама судья Мягкова, а судьи, как известно, как мы должны быть свято уверены, не могут врать, в противном случае грош цена такому судье.
Другие вещественные доказательства уже давно вскрыты, распечатаны, большая часть уже уничтожена, как нам сообщили в суде, то есть по данному делу вещественных доказательств не было бы вообще. Свидетели, как я говорил ранее, и это подтверждено протоколом, почти все строят свои показания на слухах, предположениях.
Более того и это прямо звучало: они знают о происходящих событиях только по слухам и сплетням. Использовать слухи и сплетни, и тем более укладывать их в основу приговора, в обвинительное заключение прямо запрещено уголовно-процессуальным кодексом.
Это просто абсурд каменской системы, потому как, например свидетель Ковылина, бывший главбух ничего не смогла ответить по существу дела. В заседаниях она прямо говорила, что ничего не знает. На мои уточняющие вопросы к Наталье Ковылиной представитель прокуратуры Турышева чуть ли не закричала уже: зачем вы спрашиваете еще о чем-то свидетеля, она же вам прямо сказала, что ничего не знает? При этом показания этой Ковылиной, которая ничего не знает, используются прокуратурой для обвинения. Это же трэш какой-то, как такое вообще может быть? Кассир Старченко тоже сказала, что информация до нее дошла из разговоров, которые ходили в городе, то есть по слухам.
Как ее слухи могли лечь в основу обвинения? Суды по слухам у нас в Камне-на-Оби, получается, практикуются? Ни одного свидетеля, который так или иначе что-то мог бы пояснить по данному делу. Тем временем, приговор был построен именно на свидетельских показаниях. А главное, как я и ранее говорил, никаких документов. Напомню, речь идет об экономическом преступлении. Экономическое преступление может строиться исключительно на документах: приказы, распоряжения, счета, накладные, расходные ордера, приходные ордера, хоть что-то. Ни одной бумажки, ни одного документа не было.
И как бы я ни просил, как бы неоднократно ни ходатайствовал о приобщении хоть какого-то документа, позволяющего сделать вывод о моей виновности, сторона обвинений ни одного документа представить не смогла, потому что их не было в природе. Поэтому они были вынуждены опираться только на показания свидетелей. А свидетели, как я уже сказал, пояснить ничего не могли. Ну, например, что мог пояснить кассир МУП «Благоустройства», который в суде сказал, что не знает меня лично, не знает нашу организацию. Единственное, что нас связывало – это то, что МУП «Благоустройство» когда-то вывозило мусор от редакции «Каменские известия». То есть, этот человек принимал заявки на вывоз мусора. Как это связано с экономическим преступлением, которое, как вы помните, мне вменялось? Как это связано с тем, что я «украл» 255 тысяч из редакции газеты? Я деньги вывозил на мусоровозе отсюда или что?
— Мы с вами уже не одно интервью делали. Реакция на эти интервью у некоторых личностей очень бурная. Якобы редактор себя оправдывает, пытается обелить. Сейчас уже поставлена точка. Про какие-то оправдания уже говорить неуместно. Вы можете сейчас прямо сказать, что это была «заказуха»?
— Это не только мое мнение. Это мнение юридического сообщества, не из нашего города, а достаточно известных юристов, адвокатов, с кем я общался не только в рамках данного дела, но и знаком в целом по жизни. Они все прямо говорили, что это чистой воды «заказуха». То есть кто-то попытался использовать систему для борьбы и «слива» неугодного редактора. В принципе, решение Восьмого кассационного суда подтвердило данную версию.
С чьей стороны был заказ, в очередной раз повторяться не будем. Кому надо, все это знают, все это понимают, и до этого все это видели.
— Если еще вернуться к вашему делу, это же достаточно редкий случай, когда по статье «присвоение и растрата» вынесен оправдательный приговор. В судебной практике таких дел очень мало, то есть ваш случай можно назвать уникальным. Это же, на самом деле, прецедент.
— В данном случае, да, это прецедент. Первое, что мне сказали знакомые из юридического сообщества, что данный случай, в принципе можно вписывать в учебники, он будет изучаться, как часть судебной практики. Более того, скажу даже, что в Кемерово адвокат, который мне был назначен судом, которого я не знал, сразу сказал, что в практике таких случаев не было. Надеяться на оправдательный приговор смысла нет, возвращаясь к тому, что это был заказ местной системы, а система, как говорится, если ты попал в неё, то она уже не отпустит.
— Решение вышестоящей судебной инстанции, по сути, уничтожило всю работу каменской полиции, прокуратуры, ОБЭПа, направленную на поимку «суперопасного преступника» в Камне-на-Оби, то есть вас? Известно ли вам, как отреагировали на полное оправдание ваши «доброжелатели», «мастера по шитью белыми нитками»?
— Получается, да, вся работа прошла насмарку. Говоря простым языком, огромная куча денег налогоплательщиков выброшена на ветер. Напомню, что в отделе полиции была создана целая оперативная группа по расследованию моих «деяний». Там человек 10 состояло, не считая служебных собак.
Был такой комичный факт, что сотрудники ОБЭПа приходили зимой к редакции, раскапывали у нас сугробы, пересчитывали поребрики, установленные возле редакции. До сих пор непонятно, каким образом данный бордюрный камень связан с моими хищениями из редакции. Может, они думали, что под бордюрным камнем я и прятал эти деньги?
Я понимаю, какая сейчас реакция у тех, кто был причастен к моему делу. Мы с этого и начали разговор. Огромный удар по репутации всей системы в Камне-на-Оби, начиная от полицейских и заканчивая судом. Все понимали абсурдную ситуацию, но никто не усомнился в ней. И никто не попробовал посмотреть с другой стороны. Все шли просто напролом. Надо человека посадить. За что? Придумаем потом в процессе, главное, убрать его.
Никого не волновало то, что как можно человека обвинить в краже, если все на месте, ничего не своровано.
Суть в том, что, как я говорил вначале, есть слухи и домыслы свидетелей, которые легли в основу обвинения и приговора, а есть бухгалтерские документы говорящие об обратном. В редакции газеты «Каменские известия» прошла бухгалтерская проверка и есть проверка, которую провела администрация. Обе показали, что никаких денег я не брал, никакое имущество у редакции «Каменские известия» не уменьшилось, из кассы предприятия денежные средства тоже не исчезли, с расчётного счёта они не брались, сколько их было, столько и осталось, а если имущество у потерпевшего не уменьшается, то и факта хищения нет как такового.
Но сотрудники полиции и все остальные причастные, попирая все законы здравого смысла, продолжали внушать, что все равно украл.
— Сейчас это уже официально можно назвать незаконным уголовным преследованием. Какие-то последствия понесет ряд причастных лиц, фабриканты вашего уголовного дела?
— Я все-таки полагаю, что персональную ответственность они сейчас понесут по своей служебной линии, а в остальном, поскольку вся та сторона конфликта, как я уже сказал выше, представляет государство, то соответственно ответственность теперь передо мной будет нести само государство. Поскольку у меня теперь есть право на реабилитацию, основное – это извинение со стороны государства за незаконное уголовное преследование. По сути, несколько лет выкинуто из жизни. Не будем уж говорить про моральное давление, про физические какие-то последствия. По факту, урон был нанесен достаточно серьезный, начиная от репутации, заканчивая будущим моих детей, на которое тоже бы отразилась судимость родителя, но при этом те, кто это все делал, никакой ответственности, не понесут. Они дальше продолжат работать в каменском ОБЭПе и судить людей в суде.
У них будет простая отговорка, что они делали свою работу, да, ошиблись, с кем не бывает. Вы же помните времена репрессии в Советском Союзе? При отмене культа личности, так же говорили репрессированным, что ошиблись. Люди отсидели годы, кто-то не вернулся из мест заключения, но все списывали на ошибки.
Конечно, слава Богу, меня не посадили, это был бы еще тот прецедент, но, тем не менее, урон нанесён мне, урон нанесён предприятию, которое я отстраивал, урон нанесен моей репутации. Про то, до чего довели «Каменские известия» за год управления «эффективного менеджера» Дмитрия Проскурина, мы тоже уже говорили.
Я думаю, государство извинится, а свою вину оно уже признало своим же правосудным решением.
— Как вы думаете, что необходимо для того, чтобы в Камне-на-Оби искоренилось «телефонное право», когда по звонку знакомому в погонах решаются судьбы неугодных людей?
— Ситуация, процветающая в Камне-на-Оби, никак не искоренится. Наверное, это проблема всех маленьких городов, где расцветает кумовство и знакомства в правоохранительных органах и судах. Людям при исполнении надо просто помнить что, находясь на службе и при исполнении, они представляют государство. Не себя лично или каких то мелких барчуков. И, соответственно, плохо исполняя свои обязанности, они подставляют именно государство. В текущей ситуации в стране, мне кажется, это недопустимо.
— Какова роль поддержки вашей команды, журналистов и коллег, которые вместе с вами в свое время уходили из муниципальной газеты, вместе с вами пережили многолетний пресс и нападки со стороны правоохранителей?
— Благодаря этой поддержке мы и дошли до конца. Любому человеку в одиночку сложнее морально, физически бороться в таких ситуациях.
На тот момент, когда журналисты встали и ушли следом за мной, именно в качестве поддержки — это говорит вообще о многом, В чем-то это была моя обязанность перед ними, довести дело до хорошего конца, чтобы их уход не оказался каким-то напрасным действием.
— Еще один вопрос о человеческом факторе. За эти годы многие в Камне-на-Оби сняли маски. Когда вам предъявили обвинение, некоторые люди с остервенением накинулись на вас в публичном поле, в том числе, часть бывших коллег, с которыми вы не один год строили «Каменские известия». Оскорбления, обвинения, насмехательства – негатива пришлось выдержать много. Как вам удалось пережить моральный пресс и какие выводы из всего этого вы сделали?
— Вывод-то только один. Именно такими ситуациями проверяешься не только ты сам, но и окружающие тебя люди. Когда у тебя все хорошо, все получается, соответственно, тебя окружает очень много людей, которые с радостью жмут тебе руку, улыбаются, заискивающие смотрят в лицо, чего-то ждут, чего-то просят. Когда у тебя случается что-то плохое, происходит то, что вы озвучили: спадают маски, открываются настоящие сущности. Вот тогда очень удобно смотреть на свой круг, делать выводы, оценивать каждого из них. Интересный пример, уже упомянутый Проскурин. Будучи в статусе ио редактора он публично заявил, что ненавидит фамилию Уфимцева и всех кто с ним связан, добавив к этому, что знает, что я якобы развелся с женой, что бы воровать алименты у редакции. Скажите, человек в адекватном состоянии и уме, способен это утверждать? Начиная с того, что экс-ио даже не понимает суть алиментов и как они взыскиваются, и второе, зачем придумывать сплетни про мой развод. Более того, по возвращении из Кемерово я с удивлением узнал, что «стая товарищей» продолжают муссировать и распространять сплетни про мою личную жизнь и про якобы состоявшиеся разводы. С одной стороны, это хорошо, что есть люди, тщательно следящие за твоей личной жизнью, пусть даже и на уровне сплетен. С другой стороны, хоть и жаль разочаровывать их ожидания, но вынужден их расстроить – с супругой я не разводился и не собираюсь. Все у меня, благодаря их молитвам, хорошо.
Это к сказанному выше, как пережить волну злобы и сплетен. Каждый человек переживает по-своему, кто морально сильнее, тот спокойно и с улыбкой, понимая, что большинство людей двуличные. Когда человек оступается или ему «помогают», другие с радостью накидываются на него, попинать: а давайте его добьем и уничтожим! Это в части проверки людей, но есть люди в моем окружении, которые независимо от того, что бы ни случилось, как бы ты ни упал, они все равно подойдут, руку протянут, помогут встать, поддержат.
Интересный такой факт заметил именно у нас в Камне-на-Оби. Все обвинительные решения, приговоры, то есть весь негатив, который был в отношении меня, почему-то радостно и оперативно тиражировался местными «блогерами»: вот посмотрите, какой подлец, негодяй, вор! Но ни одного отменённого решения, взять первый приговор Ермаковой, который был отменен вышестоящим судом, взять сейчас, когда я полностью оправдан и реабилитирован – это наши недоблогеры не тиражируют, спрятав голову в песок. Положительной информации в отношении меня вы не найдете ни у них, ни в каких-то других местных группках, то есть это все тщательно скрывается. Возможно, им даже стыдно, хотя я сомневаюсь.
— Тяжелый этап полностью пройден. С вами осталась успешная работоспособная команда. Сейчас вы знакомы со всеми без масок. Это как-то упростит дальнейшую работу?
— Я не скажу, что это упростит работу — это сделает ее понятнее, потому что, как мы и сказали, данная ситуация стала лакмусовой бумажкой. Просветила всю каменскую систему, весь круг общения и не общения, каждый показал кто он, на что способен, соответственно, дальнейшее общение с этими людьми будет предельно просто и понятно, то есть заранее предсказуемо.
Подготовила Юлия РАССКАЗОВА.
