Будущий главный фермер Алтайского края тогда выступил с речью, в которой пытался убедить новоиспеченных коллег, что у Союза есть будущее, и выступил, надо сказать, успешно. Инициатива, как известно, наказуема, и личным «наказанием» инициатора стало место у штурвала.

Александр Балаков двадцать лет занимал кресло председателя и стал в буквальном смысле лицом алтайского фермерского движения. Бесспорным капитаном его сделали несколько качеств: умение мыслить глобально, видеть картину целиком, человеческая порядочность — а также полное отсутствие нашего народного иррационального страха перед властьимущими.

И вот новость, прозвучавшая как гром среди ясного неба: Александр Балаков не выдвигает свою кандидатуру на отчетно-выборном собрании алтайского Союза фермеров, которое прошло в начале апреля. Естественно, мы просто не могли не напроситься к легендарному председателю Союза на «интервью с пристрастием», и встретились в Союзе фермеров буквально за день до судьбоносного собрания.

ВРЕМЯ МОЛОДЫХ

— Александр Анатольевич, многих всколыхнула новость о вашем уходе с поста председателя Союза фермеров. Все привыкли за прошедшие 20 лет, что лицо регионального фермерства — это именно вы. Почему решили уйти?

— Всему есть начало и конец. Я считаю, что два десятка лет отработал в должности председателя честно и достойно. Но у меня уже довольно солидный возраст — 62 года. Председателя выбирают на четыре года — это значит, что к концу нового срока будет уже 66. А я считаю, что пришло время
молодых. Громом среди ясного неба эта новость завтра (на собрании Союза, состоявшемся 5 апреля, — прим. авт.) не станет, многие уже знают, что я не буду выдвигать свою кандидатуру. Более того, коллегам
известно, кого из фермеров мы намерены продвигать на эту должность. Мы точно уверены, что дела в Союзе не станут хуже от смены председателя и части нашего Совета, ведь главный вектор развития уже
задан.

— Вернемся назад. Каким вы видели Союз, когда в него только пришли?

— Когда я пришел в Союз, в состав организации входили 16 учредителей, и все говорили только об одном — о ее ликвидации. А я уже успел понять, что у Союза есть будущее, что он может стать точкой опоры, способен защищать интересы алтайского крестьянства. Когда на собрании поставили
вопрос, что организацию нужно закрыть, я попросил слова. И сказал: «Союзу нужно дать новую жизнь». Мне поверили и предложили стать председателем.

— Интересно, какие планы вы строили в самом начале пути, было ли сложно их реализовать?

— В то время в Союзе вообще не было бюджета. Сан Саныч (Александр Вайс, исполнительный директор Алтайского Союза фермеров, — прим. авт.) тут сидел на чистом энтузиазме без копейки зарплаты. Но потихоньку мы начали убеждать фермеров в необходимости налаживать работу организации и начали подтягивать средства. Ведь мы все в одной лодке — и сельхозорганизации, и фермеры, и просто крестьяне, вошедшие в какой‑нибудь СПК. И проблемы у нас одни и те же. Я считаю, что это было верным решением — сохранить Союз. Это подтверждают события последних двадцати лет.

Сегодня у нас уже есть штатные специалисты, есть бюджет, и в последние годы он даже бывает профицитным. И мы отчитываемся за каждую потраченную копейку перед членами Союза. В результате активной работы Союз фермеров за прошедшие 20 лет существенно развился.

— Сейчас, оглядываясь назад, как бы вы оценили свою работу в должности председателя?

— Оценку самому себе я ставить не буду, пусть это сделают другие. Уверен, что кто‑то скажет: Балаков сработал на отлично. А кто‑то укажет на мои недоработки. Более того, я сам вижу, что некоторые мо-
менты я не доделал, не доработал. Но нам удалось самое главное — наладить взаимоотношения с органами власти, с федеральным АККОРом, с коммерческими структурами, с общественными советами при профильных министерствах. Мы присутствуем везде, во всех организациях, которые так или иначе касаются сельского хозяйства. Это не просто помогает решать наши проблемы. Это дает нам трибуны, где мы можем о них открыто заявлять. Конечно, нас не всегда слышат. Тем не менее, мы должны говорить о проблемах сельского хозяйства. Потому что — если не мы, то кто?

БЫТЬ САМИМ СОБОЙ

— Помню, как несколько лет Союз фермеров призывал аграриев идти во власть на всех уровнях — районном, муниципальном, краевом. Вы тоже когда‑то были единственным представителем агросектора в АКЗС. Но сами в политике надолго не задержались. Почему?

— Это непростой вопрос. Я помню тот период, когда мы призывали фермеров входить в структуры представительной и исполнительной власти. И некоторые фермеры даже становились главами районов. А депутаты местного уровня от Союза были практически в каждом районе. Наверное, это было веление времени. Нас тогда практически не слышали, и, войдя во власть, фермер мог начать работать в интересах крестьянства. Сейчас такой острой потребности нет, поскольку сложилась другая картина: у Союза выстроены отношения с разными уровнями власти.

— Знаете, Александр Анатольевич, это сегодня мы с вами разговариваем в таком спокойном русле. А ведь я помню, как однажды в этом же кабинете вы спросили: «Тебе не противно жить в этом мире?». Это было время, когда вас откровенно «мочила» желтая пресса. Как удавалось переживать все эти нападки, находить в себе силы, чтобы не «сломаться»?

— У меня внучка недавно спросила: «Дед, а почему ты такой седой?». Я ответил: «Ну, потому что жизнь прожил». Нередко на меня лили грязь, да и вообще было много проблем, связанных с работой — часто я говорил не то, что все хотели слышать. А здесь так: либо ты честен перед собой и людьми, либо подстраиваешься, прогибаешься под изменчивый мир. Я подстраиваться не умею и не люблю. Нужно быть собой и уметь отстаивать свое мнение. А быть самим собой — это одновременно и легко, и сложно.

— Когда‑то вы даже первым лицам государства задавали вопросы, которые нельзя было задавать. Откуда в вас эта смелость?

— Да, прекрасно помню момент, когда я сказал президенту страны, что мы, конечно, за то, чтобы Россия развивалась, но пока в стране, например, попросту нет той техники, которая сможет двигать сельское хозяйство вперед. И посоветовал найти возможность выдавать льготные кредиты именно на импортную технику. Самое интересное, что вопросы согласовывались заранее, и мой изначально звучал совсем по‑другому. Президент ответил: да вы что, мы должны развивать свое машиностроение — ну и так далее. По приезду из Москвы я был вызван на ковер — не скажу, на чей именно, но там мне тоже добавилась прядь седых волос. А через полторы недели президент в прямом эфире сказал: «Надо разрешить льготные кредиты на приобретение импортной техники». На тот момент это было верным и своевременным решением правительства.

Я ни в коем случае не приписываю эту заслугу себе. Полагаю, что там, наверху, сложилось понимание реального положения вещей — не важно, из‑за моего вопроса или нет. А ведь именно тогда АПК совершил большой рывок: фермеры мгновенно избавились от рухляди, приобрели качественную технику. И в АПК появились совсем другие цифры. А когда‑то 10 центнеров пшеницы с гектара считалось нормальным показателем. Как бы то ни было, агропром заработал, и за это время наша промышленность перестроилась и качественно выросла. Есть и на российских заводах хорошая техника. Как это будет развиваться, покажет время.

— А было вам когда‑нибудь страшно?

— Знаешь, нет, страшно мне никогда не было. Но случалось, что некоторые высказанные вопросы или мнения потом прокручивал, переваривал в голове. Думал, что, может, надо было сказать иначе, другими словами. Я считаю, что такие переживания вполне нормальны.

НУЖНО УМЕТЬ ДОГОВАРИВАТЬСЯ

— Двадцать лет Союз переживал разные моменты. Мне кажется, что когда в отрасли наступали стабильность и процветание, Союз как‑то отходил на второй план. Но как только приходили сложные времена, фермерская организация снова становилась у всех на слуху. Так ли это по вашему мнению?

— Я не могу сказать, что Союз когда‑либо задвигался на второй план. Бывает, что к нам приходят и уходят люди в разное время, но в организации давно сложился костяк, и он всегда в работе, всегда держит руку на пульсе. Может, в трудные времена, новые фермеры приходят немного чаще… Но вообще Союз по числу участников растет с каждым годом, независимо от погоды на рынке АПК. Наверное, в хорошие времена активность Союза так не бросается в глаза, потому что гораздо меньше острых вопросов. Но это кажущееся снижение активности, на самом деле работа ведется всегда. Ну и, кроме решения проблем, мы же занимаемся многими другими вещами. Например, когда‑то мы активно начали внедрять в регионе новые технологии в сельском хозяйстве. Для этого организовывали поездки на различные конференции и семинары. А сегодня у нас нет даже необходимости куда‑то везти фермеров — мы сами можем принимать гостей и делиться наработанным опытом.

— Пару лет назад один дилер сельхозтехники сказал: было время, когда фермеры нас учили, а мы подстраивались под них. Аграрии учились чему‑то новому, привозили знания сюда и вместе уже формировали запрос для дилеров. Так ли это?

— Я никогда не забуду, как мы поехали в первый раз смотреть на нулевую технологию в Омск. Мы понятия еще не имели, что вообще такое No-Till. А потом смотрели на опыт омичей и поражались, как это вообще возможно — не пахать?! После этого я несколько раз съездил в ближнее зарубежье, где однажды, увидев мое настороженное отношение к «нулевке», директор одного хозяйства сказал: «Нужно убить в себе быка». Этого быка нам пришлось очень долго убивать. И сегодня в Алтайском крае по No-Till работает довольно много фермеров. Именно крестьяне «затянули» в регион нулевую технологию, и, конечно, дилеры должны были иметь это в виду.

— Александр Анатольевич, вы — человек, который умеет мыслить глобально, видеть картину целиком. Можете сказать, как за эти двадцать лет менялся среднестатистический фермер? Ведь помните, как в начале тысячелетия в небезызвестном здании на Комсомольском, 80 под протекающим потолком собирались тогдашние фермеры — мужики-работяги. Сейчас фермер — это уже солидный уважаемый бизнесмен.

— Да, образ фермера за двадцать лет изменился довольно сильно. Вспомним первые собрания Союза, когда постоянно стоял шум и гам, звучали вечные недовольства и чуть ли не призывы к революции. Сегодня все четко понимают, куда идет агропром,какие тенденции сформировались на ближайшее будущее. И это спокойно, без надрыва, решается.

— И какие же тенденции сформировались?

— Нельзя сказать, что сейчас все хорошо, есть много сложных моментов в АПК — например, множество разных информационных систем. Они прибавили аграриями работы и морального раздражения, а хлеба
или молока от них больше не становится. Агрономы и другие специалисты постепенно превращаются в бухгалтеров, которым важно вовремя подписать какую‑то бумажку. При этом в агропроме во главе угла должна быть именно продовольственная безопасность.

— Что вы можете сказать об альтернативной организации, созданной по инициативе сверху? Я про «Народный фермер». Многие считают, что это марионеточная фигура, которая создаст иллюзию бурной деятельности, а на деле просто не будет задавать никаких неудобных вопросов. Как показывает практика, искусственно созданные организации обычно нежизнеспособны. Будет ли какая‑то борьба между реальными союзами и искусственными?

— Мы в Алтайском крае нашли нормальные точки соприкосновения со всеми властными структурами, в том числе с разными общественными организациями, курируемыми правительством. И мы сразу
обозначили позицию: Союз фермеров есть, и не нужно создавать какие‑то его аналоги. Мы готовы работать совместно, помогать продвигать программы, поддерживать любые инициативы, которые на самом деле полезны для агропрома. Но если что‑то будет идти против интересов крестьян, мы будем заявлять об этом на всех доступных площадках. Я думаю, что в Алтайском крае авторитет Союза фермеров никто не сможет потеснить. Он существовал, существует и будет существовать.

— Звучит как тост! А если серьезно, то предлагаю вернуться к вашей личности. Насколько трудно было наладить контакты с чиновниками, банками, дилерами? И передадите ли вы ваш дипломатический гений преемнику на посту председателя Союза?

— В какие‑то моменты было очень сложно. Могли возникать трудности с кем‑то конкретным. Власть менялась и, соответственно, нужно было заново налаживать какие‑то контакты. Знаете, если бы все давалось легко, то, наверное, не было бы так интересно работать. Тем не менее, отношения Союза с властными и другими структурами сложились адекватные. А преемнику я, конечно, буду советовать всегда находить точки соприкосновения, договариваться и приходить к взаимодействию. Бежать с криком на баррикады — это путь в никуда.

— За прошедшие двадцать лет сельское хозяйство куда только ни бросало. Мы все помним жуткие «ножницы цен» и времена, когда сельское хозяйство называли черной дырой. А теперь АПК считают локомотивом экономики. За немалый срок правления Союзом с какими вы сталкивались трудностями и какими радостями?

— Ну, знаете, как говорят про жизнь — что она как тельняшка, то белая полоса, то черная. В любые времена было что‑то хорошее, даже если казалось, что все вокруг плохо. И наоборот. Говорят, что сейчас АПК — это локомотив, а смотрите, какая ситуация складывается с рентабельностью сельхозпроизводства! Она падает, и очень серьезно.

ЭКОНОМИКА — ЭТО ВЕСЫ

— Но ведь можно же более-менее четко выделить какие‑то этапы в развитии сельского хозяйства. Когда было труднее всего?

— Тяжелыми были годы становления фермерства в России, когда приходилось своим ходом, сопровождая на «Нивах», гнать б / у технику из соседнего Казахстана. Были тяжелейшие времена, когда не работали банки. Когда кредитов не давали. Но в то же время мы все же двигались вперед.

— А наибольший повод для радости когда случился?

— Самыми позитивными были, конечно, три года — с 2019‑го по 2021‑й. Это был явный рывок, потому что цена на сельхозпродукцию стала обоснованной, мы увидели хорошую рентабельность.

— Сейчас агропромышленный комплекс снова входит в фазу кризиса?

— В какой‑то мере да. Явно давит на рынок переизбыток пшеницы, гречихи. Цены падают, и этим пользуются все покупатели. В этом моменте крестьянину сегодня тяжело. Хотя в полной мере это кризисом не назовешь. Есть другой наболевший вопрос — экспортная пошлина, которая сегодня составляет 40 % от цены. Мы понимаем, что это наполнение бюджета государства. Но если зарубить курицу, несущую яйца, то и курица умрет, и яиц больше не станет. Экономика — это всегда весы с очень чутким балансом. Если сегодня озадачиться вопросом, как поднять рентабельность АПК, то мы увидим, что цены сегодня растут абсолютно на все. При этом не всегда будет такая урожайность, как последние два года, могут прийти и сезоны засухи.

Говорят, что рынок все отрегулирует, если ему не мешать. Вероятно, так и есть. Но есть один момент, который реально можно назвать кризисом, — это кадровый голод. К сожалению, молодежь уезжает, причем не только из малых сел, но и из райцентров. Едут на более высокие заработки, лучшие социальные условия и досуг. Нужно принимать какие‑то меры, и делать это срочно.

— Александр Анатольевич, что ждет сельское хозяйство в ближайшее время? Какие вызовы сейчас основные?

— Может, я не прав, но считаю, что основа основ экономики, подошва пирамиды — это сельское хозяйство. Если развивается наша отрасль, то мы начинаем делать техническое перевооружение, соответственно, тяжелая промышленность работает. Если у них все хорошо, то у людей есть зарплата, и они тратят деньги на продукты питания, одежду — так растет пирамида. Если у нас все станет плохо, то спад произойдет по всей схеме.

— Александр Анатольевич, в качестве завершения хотелось бы спросить: что вам дал Союз фермеров Алтайского края — кроме седых волос, конечно?

— Мы сегодня много говорили про стрессы и нервы в нашей работе, но все это мелочи. Потому что Союз дал мне настоящих друзей! Это самое главное, что я приобрел за годы работы в организации. Хотел бы
сказать всем друзьям огромное спасибо. Я искренне рад, что у нас был именно такой состав Совета, именно такой костяк фермерского Союза. Сегодня действительно много вызовов в отрасли. Мои пожелания: вы должны видеть все эти проблемы и смело о них говорить. И все получится.