17 октября в России отмечается День участкового терапевта

Куклы и мягкие игрушки в этом доме часто болели, но благодаря своевременным диагнозам маленькой Юли быстро исцелялись. Бинты, повязки, а уж если родители давали поиграть настоящим (!) шприцем, то самые мягкие места плюшевых зверей оказывались прицельно исколотыми.

Типичные для девочек игры довольно скоро переросли во взвешенное, зрелое решение стать врачом. А решение, пройдя этапы бесконечной зубрёжки и практики, воплотилось в реальности. Сегодня Юлия Николаева — участковый терапевт взрослой поликлиники КГБУЗ «Каменская межрайонная больница».

— В профессию я шла напрямую, по классике жанра, — рассказала Юлия Александровна. — Конечно, большинство девочек мечтает стать врачом, наверное, это неотъемлемая часть женского начала — заботиться о близких. Но уже в школе я целенаправленно делала акценты на таких предметах, как химия и биология. Хотя они на самом деле были одними из любимых.

После школы Юлия подала документы в приемную комиссию медицинского университета. Ну, и как страховочный вариант, в педагогический университет на учителя русского и литературы и в музыкальное училище — она всегда была разносторонней девушкой. Но базовый интерес детства взял верх, медунивер был буквально взят штурмом.

— Учиться, конечно, было очень тяжело, — вспоминает Юлия Николаева. — Первые три курса всегда самые сложные, у нас на потоке был очень большой отсев.  А преподаватели говорили, что большинство из тех, кто выдержал эти три года, в итоге успешно заканчивают учёбу и остаются в профессии.

Интернатуру Юлия Александровна проходила в качестве терапевта общего профиля, затем последовала ординатура и, наконец, официальный статус терапевта. Позднее она дополнительно прошла обучение как кардиолог и гериатр — это врач, который специализируется на оказании медицинской помощи пожилым людям.

Наставником и ментором молодого врача была Елена Анатольевна Питайкина.

— Она действительно с первых дней начала передавать мне свой опыт, — говорит Юлия Никулина. — Я часто слышала от бывших сокурсников, что к ним как к интернам относились с неким пренебрежением, мол, не мешай работать, не путайся под ногами. Для меня же Елена Анатольевна стала настоящим наставником. И вот я здесь, участковый терапевт в каменской поликлинике.

В 2022 году Юлия Александровна приняла участие в краевом конкурсе «Лучший молодой врач» и заняла первое место в своей номинации. Одним из заданий было написание творческого эссе, раскрывающего тему выбора профессии. Пригодилось ей и школьные успехи в литературе.

«Я принципиально не использую слово «больной». Уместнее «пациент» – человек, получающий медицинскую помощь. Я согласна с мнением А.П. Чехова, что профессия врача требует чистоты души и помыслов. Надо быть ясным умственно, чистым нравственно и опрятным физически», – написала она тогда в конкурсном эссе.

За плечами Юлии Николаевой уже немалый опыт — двенадцать лет работы в качестве участкового терапевта. Нагрузка — колоссальная. По нормативам терапевт принимает за день не менее 24 пациентов, а на деле их может быть намного больше. Но к трудностям профессии она начала готовиться ещё в детстве, когда пациентами были только страдающие куклы.

Максим ПАНКОВ. Фото Константина ЗЯТЬКОВА.

19 детей воспитали в семье Гарбуза из Каменского района. 17-й сын – крестник Брежнева, фермер, на котором держится село, 15-й – строил дачу Путину, а для себя построил свой собственный Рио-де-Жайнеро прямо на берегу реки.

Их жизни сложились по-разному, но до сих пор помнят уже повзрослевшие дети, как по утрам в теплой избе просыпались от запаха маминых блинов, как папа разрешал пацанам кататься по деревне на колхозном Т-40. Как всей гурьбой зимой шишковать ходили, а летом запасали грибов, ягод и трав. Много чего помнят, многое передали следующим поколениям. А те передадут дальше.

Сегодня мы расскажем о прошлом целой династии, разросшейся до сотен новых граждан России. И было это в трудные послевоенные времена.

****

Необычные для семьи события начались с письма. Отправляя его, Мария Гарбуза не верила, что оно может дойти до Брежнева. А уж на ответ вовсе не рассчитывала. Разве есть дело высоким людям в Кремле до деревенской семьи из глубинки? Что вот у них 17-й сын родился, и решили они его в честь главы государства назвать? Брежнев родился 19 декабря, а Лева — 6 декабря 1970 года. Уговорили написать генсеку тогда местные учителя. Наверное, и сами не верили, что толк будет. Однако время у Леонида Брежнева нашлось. И жизнь изменилась – о семье из небольшого села правобережья Каменского района узнала вся страна.

До сих пор дети матери-героини хранят пожелтевший лист с машинописным текстом за подписью генерального секретаря СССР.

Уважаемая Мария Николаевна!

Получил ваше письмо. Большое спасибо за теплые слова, адресованные мне лично, нашей Партии и Правительству. Искренне поздравляю Вас  с рождением семнадцатого ребенка…

Большая занятость не позволяет, к сожалению, мне или кому-нибудь из руководителей Партии и Правительства в настоящее время посетить ваши края и познакомиться с Вашей семьей. Возможно, в будущем это удастся осуществить.

Леонид Ильич Брежнев. 29 марта 1971 года.

 И нагрянули в Дресвянку журналисты из Москвы. В 1972 году о Гарбуза вышел материал в журнале «Огонек». Говорят, первый секретарь горкома КПСС Евгений Парфенов лично рассказывал Леониду Брежневу о родительском подвиге земляков, хвалился ими. Ведь все дети из этой семьи были при деле, приучены к труду, обучены ремеслу, воспитаны.

А из Одессы ребята получали большие посылки с одеждой, отправленные вдовами фронтовиков из «Фонда мира». С одной из одесских фронтовичек их мама много лет переписывалась.

А Павел помнит, как повезли их тогда корреспонденты в детский лагерь, ведь ни один зал не мог вместить разом самую большую семью района для хорошей фотографии. На тот момент ребятишек было 17.

После письма Брежнева первый секретарь горкома Парфенов сам приезжал в Дресвянку знакомиться, а потом дал поручение построить для Гарбуза новый большой дом. Ударными темпами шло строительство. Жилье было сдано к холодам. Заехали зимовать, и сразу восемь детей слегло в больницу с воспалением легких. Дом будто для галочки возвели, чтобы отчитаться и сфотографировать. Неутепленная крыша, некрашеный пол, форточки не закрывались. Лишь на следующий год глава семьи все до ума довел: поставил две печки, переделал отопление, крышу перегноем засыпали. А той первой зимой сразу восемь младшеньких переправили через реку в городскую больницу. Правда, уехали потом ребятишки не с пустыми руками. Заведующая больницей, как и весь город, уже знала о многодетной семье, которой лично генсек письмо отправил. Подарили детям при выписке новые байковые одеяла. У Зои, одиннадцатой из детей, одно из них до сих пор хранится.

1 of 6

В общем, прожили в том большом доме Гарбуза десять лет, а потом назад государству вернули под детский сад. Шли годы, детсад закрылся, половину здания законсервировали, во второй сейчас располагается фельдшерско-акушерский пункт, где мы и встретились.

А повзрослевшие дети во время нашей встречи ходили по до боли знакомым комнатам, вспоминали, где телевизор стоял, где диван, кресла и кто в какой комнате спал. Будто вернулись на миг далеко-далеко, в другое измерение жизни.

В Дресвянке осталось шестеро из них.

На сегодняшний день население села насчитывает порядка 200 человек. И угадайте, какая здесь самая распространенная фамилия? Конечно, Гарбуза! В былые времена их семья почти целую улицу Пионерскую занимала. Когда кто-то из семьи женился или выходил замуж, отец собирал сыновей и всей командой они дом ставили за месяц. Батю не волновало – у кого там рука болит или спина. Все должны быть на стройке.

Еще при жизни у родителей — Марии и Григория было более 50 внуков, сейчас уже никто не ведет подсчет внуков, правнуков, племянников и других родовых линий. Все сбились со счету и с географии распространения фамилии по всей России.

На глазах послевоенных детей, с которыми нам повезло встретиться, расцветало и жило село, менялись эпохи в государстве. При них жизнь в деревнях начала угасать. Но не смогла сгинуть. Ведь они строят здесь дома старорусским способом, занимаются животноводством, в пургу чистят дороги, облагораживают все окрестные села, в которых живут. Именно они сейчас делают все возможное, чтобы жизнь на малой родине не остановилась.

«Живем-то в раю. Вокруг озера, река, лес – Бог все дает, надо любить это!», — говорит Алексей Гарбуза, тот самый крестник Брежнева. Конечно, в советские времена не было крестин, но прозвище это к местному фермеру прилипло навсегда с самого рождения.

 ****

 ВСЕГО В СЕМЬЕ ГАРБУЗА 12 БРАТЬЕВ И 7 СЕСТЕР. Они уже все пенсионеры. Родителей давно схоронили, пятерых из своего числа тоже…

Сейчас самый старший — дядь Паша. Родился он в 1954 году. Почти всех вынянчил, пеленал, кормил, готовил им кушать. До сих пор «дети» помнят, как по утрам просыпались от того, что Паша с мамой у русской печи над блинами колдовали. Теста заводили целое ведро, чтоб на всех хватило. А 70-летний Павел Григорьевич  как будто вчера получил из рук отца наручные часы за помощь по дому. Такие часы в те времена настоящим богатством были.

К месту нашей общей встречи в том самом «парфеновском доме» старший приехал сам на «Жигулях», достал из машины тросточку и прошагал к родовому гнезду, которое уже давно покинул. Ноги свои «оставил» в Магадане – в порту пятнадцать лет отработал, там и подкосилось здоровье. Потом вернулся к родной реке, к любимому бору, в родную Дресвянку.

Так в жизни сложилось, что пришлось ему своих братьев и сестер, которых в детстве выхаживал, хоронить… Да и сейчас дедушка смотрит на них так, будто они совсем еще маленькие. Лишь предательские еле видные слезы выдают тоску о прожитом вместе детстве.

Тяжело матери было одной справляться с хозяйством, когда отец весь день на работе находился. Поднималась она с утра, когда роса на траве еще не обсохла. И день за днем отдавала им по крупицам свою жизнь, душу, любовь.

Сейчас они понимают, как ей нелегко было, но завидуют ей, ведь она была по-настоящему счастлива, каждый день.

Этого могло не быть, сделай мама много лет назад другой выбор.

****

МАША в своей жизни работала немного – двенадцать лет трудового стажа. На «швейнике» и на «молоканке» в Камне-на-Оби. Потом встретила Григория, вышла за него замуж и перебралась на правый берег.

В 1948 году у нее родился первенец — Юрка. Через год она снова ждала ребенка, но решила избавиться от него, так как первый сынок еще не подрос, пожить для себя хотелось, да и времена были нелегкие, послевоенные. Вместе с подругой пошли на аборт. Подруга первой зашла в медкабинет, а когда пришла очередь Маши, она увидела, как подружку мертвой вывозят после неудачной операции. Со всех ног бросилась домой девушка со словами: «Сколько Бог даст, столько и буду рожать!».

В итоге, дал Бог Марии Николаевне девятнадцать детей, а прожила она до восьмидесяти лет.

Рожала Маша дома. Роды принимал супруг на пару с бабкой-повитухой. Ребятишек в такие вечера отправляли пораньше спать, а наутро они слышали плач нового человека. Хотя, как ни странно, повзрослев, дети в этом доме никогда не плакали. Бывало, изба была полна гостей, когда одного из братьев в армию провожали или встречали. Ни одного ребенка родня и гости не видели, не вертелись они перед столом, под ногами. Старшие делами были заняты, младшие тихонько на печке прятались, чтобы взрослых не тревожить.

А однажды Григорию  и самому пришлось роды у жены принимать. Повез он Машу на коне рожать в медпункт, роды начались по пути. Мужчина сам ребенка своего принял зимой, под тулупом, пуповину обрезал, узел сделал. Самый любопытный «Пятнадцатый» потом расспрашивал батю, как он так смог. А батя никогда не терялся в таких ситуациях – на два пальца, говорит,  нужно пуповину отмерить и смело резать. Все его дети здоровыми рождались, потом и болели редко. А как болеть, когда с детства на натуральных продуктах и к физическому труду приучены?

Мама. Какой они ее помнят? Всегда в работе, но находила время каждого приласкать и по головке погладить. А когда они вырастали и разъезжались, при любом случае со всех ног мчались домой к родителям – кто из Барнаула, кто из Новосибирска, кто из Магадана, кто из Иркутска.

Сестры помнят, как с мамой на 23 февраля подарки мальчишкам ночью готовили – носочки и мужские расчески. Сюрпризы мама наказывала разложить под подушки так, чтобы никто не проснулся. А наутро такая радость во всем доме была! Потом пацаны девчонкам на 8 марта гостинцы под подушки прятали.

В доме всегда порядок был, а стол никогда не пустовал. Все было свое, природное. Сами намалывали полные лари муки, держали корову, поросят, овец – мясо круглый год было. Из леса всей гурьбой несли бруснику, калину, шиповник, грузди солили бочками, по нескольку огородов картошки и тыквы сажали. Все было свое, натуральное. И все происходило под четким маминым руководством.

Мария Гарбуза удостоена медалей «Мать героиня» и «Материнская слава». В последние годы жизни жила с одной из своих дочерей.

****

ГРИГОРИЙ ГАРБУЗА был строгим отцом, и порядок любил. Сказал «килограмм» — никто по-другому не перевешает. Два раза не говорил, одного слова всем достаточно было. Окружающие в нем были уверены и подсознательно доверяли.

Фронтовик, прошел две войны. В Великую Отечественную на «Катюше» водителем служил, потом в Японии воевал. В Каменском краеведческом музее о нем есть память.

Утром, уходя в колхоз на работу, давал задания жене — у каждого ребенка было свое дело, а мать должна была его указания на день выдать. Когда батя домой вечером приходил, начиналась планерка, мать ему данные выдавала, кто не слушался.

Больше всего доставалось Женьке, пятнадцатому. Характер был настолько пакостный и активный, что ремень его не брал. Отец для порки брал шнур от кипятильника — он нормально «прожигал», на какое-то время хватало покладистости.

«Помню, читаю, батя спрашивает: Пушкина учишь? Я: нет, Лермонтова. Все, попадос, сразу кипятильничик снимает со стены. Подразниться, видите ли, с отцом решился. А со мной по-другому нельзя было. Я и до сих пор из детей самый активный», — вспоминает Пятнадцатый.

Работал Григорий в колхозе. В трудовой книжке одна запись — колхоз «Мичуринец». Сначала водителем был, потом трактористом, на комбайне трудился. В технике хорошо разбирался. За что ни возьмется, все у него получалось. Была склонность к медицине и ветеринарии. Позже он будет очень гордиться по этому поводу одной из дочерей Татьяной – Девятой. Она единственная получила высшее образование в мединституте, воплотив его собственную мечту.

«Когда я поступила на педиатра, он мне сказал, что мечтал стать хирургом. Папа был очень умным. В колхозе кесарил коров, хоть и не был ветеринаром, научил этому брата Генку», — вспоминает Таня.

До сих пор дети помнят, как батя учил их при отеле коров правильно теленка направлять, чтобы выжил. В те времена решались затяжные роды у КРС простым и варварским способом. Если корова не могла разродиться, еще не рожденного теленка привязывали за ноги к коню и вытягивали. Погибал и телок и корова. Но только не в том случае, когда рядом оказывался Григорий Гарбуза. Никто не учил его этому, как будто сам чувствовал, как нужно поступить и куда направить ноги, голову малыша.

Кроме этого, отец научил сыновей ремеслу –  ставить рубленые дома из кругляка старорусским способом. Попробуй, найди сейчас такого специалиста. Может, поэтому сейчас у сына Евгения всегда заказы есть на строительство таких домов? Сорок рубленных лубяных домов он поставил только в Новосибирске, двенадцать в соседнем Малетино построил, четыре в Барнауле стоят. Причем, сколько хочешь этажей будет. А мастера такого сейчас днем с огнем не сыщешь.

«В 1993 году я поставил свой первый дом из кругляка. Мне было 20 лет. Батя приходил смотреть и я видел по его глазам, что он был доволен моей работой. В 1997 год он ушел в другой мир, а то, чему он меня научил, со мной осталось», — говорит Евгений Гарбуза.

Первый десяток (так разделили сами себя дети, чтобы отличать поколения) хорошо запомнил один случай, связанный с папой. Дело в том, что мальчишки в семье рождались один за одним. И тут первая девчонка появилась. Отец не поверил, примчался домой с работы, распеленал ребенка, отвернулся, и, улыбнувшись, обронил в сердцах: «Бракодел…».

****

«Паш, помнишь, у нас пятнадцатилитровый чугунок был, заправляли его свининой, говядиной, картошкой и луком. Все это в русскую печку. Открываешь потом крышку, там такой аромат! А вкус непередаваемый!», — спрашивает у брата Одиннадцатая – сестра Зоя. Сейчас она работает социальным работником в селе Дресвянка.

Павел Григорьевич улыбнулся сестре, а на голубые добрые глаза снова навернулись слезы. Конечно, он помнит. И как мама делала тыкву в чугунке, пшена туда, молоком заливала, а потом черпаком каждому накладывала.

«А помните, как мы блины в топленое масло макали, аж все стекало. Они были такими хрустящими. А пирожков сколько пекла – по шесть противеней из русской печки доставала — два тазика пирогов за раз. Все было натуральное. А самые лучшие пироги из брусники, самое вкусное варенье – из земляники. Чайник с шиповником у нас на печке стоял, наливаешь, он тянется, всегда свежезаваренный, — присоединился к воспоминаниям Пятнадцатый – Женя, — а еще помню, мне отец в 12 лет трактор Т-40 доверял. Только проблема у меня была, сцепление отжать, роста не хватало, маленький еще был. По деревне стоя ездил, перед девчонками красовался, но батя разрешал».

Наша встреча унесла их далеко в десятилетия назад. Там не было возраста, пенсии, ушедших родителей, братьев, сестер, разъехавшихся детей и внуков.

«А помните, когда Паша с армии пришел, я еще маленький был. Мне все время надо было тикануть куда-нибудь, обмануть его. Уйду как будто в туалет, а оттуда на поляну играть. Он меня найдет везде, уроки делать заставляет. Таблицу умножения учил под кроватью, до сих пор помню. Паша загонит меня туда, чтоб не убежал, — снова улыбается Евгений, — самое главное, мы никогда не уходили из семьи. Мы постоянно работали дома. Летом на речку, берем коврики, куртки, носки — все это стирали. Все лето дрова заготавливали пацанами, сестры носили их, складывали».

Вспоминали, как старший брат Колька, заядлый рыбак, на 8 марта поймал на блесну огромного тайменя. Рыбина была больше ванны. Взвесили – оказалось 23 килограмма, икры только с него три литра было. Обрезали мясо, мальчишки перекрутили фарш, мама добавила в него сало и лук, а девчонки жарили. Годы прошли, а яркого воспоминания детства и самого большого в жизни тайменя не убрать из душ.

Девятая, Татьяна, гордость отца, 29 лет назад вернулась на малую родину из Иркутска. А как вчера помнит тихий семейный вечер у телевизора. Кстати, телевизор марки «Рекорд» за свои деньги купили дети. В -40 градусов зимой детьми могли уйти в бор шишки сосновые собирать, потом в лесхоз их сдавали, так и накопили на чудо техники.

«Я как сейчас помню, мы сидели в зале с родителями, смотрели фильм «Полосатый рейс». Было лето, тишина спокойствие. Прибегает женщина соседка в ночнушке: там Пашу вашего бьют. Все пацаны и девчонки в один миг собрались и побежали вместе с батей заступаться за Пашку. Ох и не поздоровилось тогда обидчикам. Пашку за невесту решили поколотить», — смеется Татьяна Григорьевна.

«Видите, нос, какой кривой. Это я в каменскую «механку» пришел в 1982 году. Тут-то в Дресвянке у меня братья любого шапками закидают, а там некому было за меня вступиться, а я привык себя смело вести. Мне как дали бани за туалетом, нос сломали, «лампочку» стрясли. Братьев-то сзади нет, плоховато.

С тех пор я и подумал, что надо друзей вокруг себя собирать, а то часто огребаться буду. Сейчас друзей много. С 1982 года я понял, что они должны быть.

Кстати, мне 57 лет, я таблетки не пью, только травы, Иван-чай, да шиповник, как родители приучили», — поделился Пятнадцатый.

А потом они начали подкалывать Максима Григорьевича, Девятнадцатого. Шутя, они называют его последышем. Вспоминают, что к груди был приучен до пяти лет. Родился в том самом новом, холодном доме, который государство выделило. Дети из второго десятка души в нем не чаяли, нянчились, берегли. Первый десяток к тому времени уже давно разъехался из-под родительских крыльев. Младшенького ребятишки хотели назвать Андреем, а отец сказал: Максим. А уж если он сказал «килограмм», никто не перевесит. Кстати, Максим Григорьевич оказался младше своего родного племянника на год, ведь первый десяток уже семьями к тому времени обзавелся.

Есть среди них строители, механизаторы, ветеринары, врачи, фермеры, садоводы, военные. Пока не развалился местный колхоз, старшие приносили все заработанные деньги в дом. Тогда средняя зарплата была 120 рублей, а сыновья Григория Гарбузы зарабатывали на уборке по 500 рублей. Мама с папой ими очень гордились. А мальчишки, работавшие в колхозе, до сих пор вспоминают модные «прикиды» из одежды, которые покупали на их зарплаты родители. Ходили они по селу первыми модниками.

А когда исчезло коллективное хозяйство, никто из них не потерялся, помогли ремесла, которым обучил отец. Да и сейчас в округе нет больше таких специалистов по строительству старорусским способом, как Пятнадцатый и Девятнадцатый. Младшего уже Женька учил тонкостям этого дела.

Так вышло, что встреча с журналистами стала поводом собраться детям выдающихся, сильных духом родителей. Под конец первый и второй десяток так увлеклись беседой между собой и воспоминаниями, что перестали замечать нас. Они вспомнили самую добрую пору в жизни любого человека – детство. А Одиннадцатая, Зоя, постоянно спрашивала: зачем про нас писать, что в нас выдающегося?

ПЯТНАДЦАТЫЙ НА ДАЧЕ ПРЕЗИДЕНТА

По пути до фермы крестника Брежнева, Семнадцатого, разговорились с Пятнадцатым. Стоит сказать, что с ним и его мечтой о Рио-де-Жанейро на берегу Оби мы знакомы давно. Много лет назад он начал воплощать свою мечту, поселившись надвое – одна его жизнь протекает в Камне-на-Оби, а душа всегда в Малетино. Выбрал он это небольшое село столбовского сельсовета не случайно. Здесь обские разливы навсегда останутся в памяти любого гостя, кто хоть раз увидел их на рассвете или на закате. У Пятнадцатого здесь два пирса, с которых можно наблюдать, как огненное светило погружается за горизонт. У Евгения здесь своя лодка, снегоход и знает он в окрестных заводях и лесах каждую тропку.

Он построил свой райский уголок из нескольких рубленых домиков прямо у кромки великой реки. Здесь и встречает лучи солнца на рассвете, а когда оно вечером медленно погружается за горизонт, слушает плеск рыбы, свесив ноги со своего собственного пирса.

Евгений Гарбуза помогает селу развиваться, подсыпая дороги, развивает сельский туризм, откликается на любую просьбу о помощи главы сельсовета. А еще он заядлый охотник и рыбак, как и его предки по отцу — переселившиеся из Кубани казаки.

На строительстве дачи Президента Владимира Путина в Горном Алтае он оказался благодаря бате, благодаря старому и почти забытому ремеслу, которое тот передал своему сыну. Впрочем, объездил он немало мест нашего земного шара, и каждый раз убеждался, что лучше малой родины ничего не бывает.

«Пять печей делал Путину на даче в Горном Алтае. Хорошая русская печь – это на столетия, — уверен Пятнадцатый, — знаете, люди, бывает, приходили, просили за «тридцатку» сложить русскую печь. Да как я могу за такую цену работать, когда у меня гарантия сто лет. Сами знаете, дома разрушаются, а печи стоят.

А глинобитные печи — вообще вечные. Я тоже их умею делать, но не хочу. Их дольше делать, из кирпича быстрее.

Так вот, когда делал печи на даче Президента, с того дня Горный Алтай терпеть не могу. Утром встаешь +4 градуса за окном — фуфайку надеваешь. В обед +40, раздеваешься. После обеда — дождь, дождевик напяливаешь. Так быстро погода меняется. К вечеру только солнце скрылось, фуфайку опять на себя.

Как-то захотелось прогуляться в горы, маралов посмотреть, я в кроссовках пошел. Сразу булькнул в какое-то болото, грязина, вода не уходит. У нас в Каменском районе ногу тряханул от земли и идешь спокойно. А там все, ты привязанный, если дождь хлынул. На мой взгляд, в Горном Алтае больше трех дней невозможно находиться. Малетино лучше — вечером тепло летом, и утром просыпаешься, так же тепло.

Мы самые счастливые здесь. Люди думают, мы здесь несчастные, в захолустье живем, в провинции, в дыре. Как же они ошибаются. И вода у нас теплая, и рыба у нас всякая. А там, на хариуса рыбачил — два поплавка и пять мушек. Рыбы-то нет, ей есть нечего. Этот бедный хариус увидел мушку, хватанулся, доедает ее. Я ему говорю: братан, я тебя отпущу, иди, живи. Им питаться там нечем совсем, наверное. У нас щуки на 5,6 кг — только с голов и хвостов ухи можно наварить. Филе срезал — котлеты.

Что нам эти заграницы, что нам Горные Алтаи, вы посмотрите, как здесь хорошо!».

1 of 13

КРЕСТНИК БРЕЖНЕВА, ЛЮБОВЬ И ГОЛУБИ

Алексея Гарбуза свои называют Лёвой. Наверное, это как-то связано с тем, что хотели в честь генсека назвать Леонидом. Видимо, не срослось по итогу – отец сказал Алексей, по-другому быть не может.

Семнадцатый – фермер. Во время нашего визита в Дресвянку мы в поисках «семейного» ФАПа проезжали мимо нескольких тракторов, засыпающих грунтовые дороги села гравием. Он там работал. Хозяин этой техники, Лева, изначально не пришел на нашу встречу, а когда родня заставляла его побриться перед приездом корреспондентов, не согласился. Отшутился, что он рабочий мужик и некогда ему расфуфыриваться.

Алексей держит в Дресвянке дойное стадо. Говорит, до 100 голов доходило. Занялся молочным животноводством с 2006 года.

Разводит голубей с детства, с шести лет отроду, но выпустить при нас пернатых красавцев не решился. По осени ястреб вокруг его голубятни кружить стал.

«Балуется, голубей бьет. Он, как торпеда, только пыль от него разлетается, — говорит Семнадцатый, — не знаю, почему их развожу, люблю их. Не знаю, за что. Люблю, как и все вокруг люблю, как место, в котором живу. Голуби — наркотик мой.

Сейчас у меня павлины, бакинцы и плоские. Хвосты я им сам вывожу, космы вон какие у него».

1 of 7

Фермер бережно взял в руки статного красавца и расплылся в довольной улыбке —  голуби душу успокаивают.

Ферма крестника Брежнева находится на берегу озера. Куда ни глянь, хоть пейзаж пиши – красота глаз завораживает.

Трактор сам собрал своими руками, спроектировал — мини К-700. Сено сам заготавливает.

«Много лет трудился для своего села просто так. Потом стало невмоготу, солярка ого-го как подорожала. Я же всю зиму здесь еще дороги чищу. Сейчас меня сельсовет нанимает, хоть какие-то расходы перекрываются, — сетует животновод, — глава сельсовета Светлана Килина с душой работает. Не она бы, все бы развалилось здесь. Она уходила на какое-то время с должности. Я ее просил: вернись, пожалуйста, без тебя здесь все рухнет. Вернулась. А мы все ей стараемся помогать, кто чем может, деньгами селам помогаем. А кто, если не мы?».

У Алексея Григорьевича двое детей, трое внуков. Все разъехались по северам. Братья и сестры с детства говорили ему, что он одарен Богом, а он и по сей день в толк не может взять, как с его рождением эта история с Брежневым закрутилась.

«Смотрите, лебеди белые садятся, на посадку идут. Заметили, в каком живописном месте моя ферма находится? Когда все это видишь каждый день, ничего другого не надо».

****

«Забивай гол! Подавай мяч!». Вокруг избы Гарбуза вечно по вечерам кружилась детвора со всего села. Они  — самая многочисленная команда. Они – самые главные заводилы на селе, поиграть в футбол или в лапту.

Зимой такие сугробы были или им тогда они казались такими огромными. Как только снег повалил и озера льдом взялись — сразу на лыжи или на коньки всем домом.  Зимние каникулы – санки в руки, лесные лыжи на ноги и за шишками с трехметровыми палками, оборудованными тремя крючками – шишковать.

А вот мама нашила старшему Генке с его женой костюмы Деда Мороза и Снегурочки под Новый год. Таня, Девятая в тот год приезжала с учебы, танцевала индийский танец в клубе, пока Гена на тройке лошадей разъезжал и сельским ребятишкам подарки вручал в образе сказочного деда. А потом в клубе спектакль показывали.

Гармонь играла! Весело было!

«У каждого из нас жизнь сложилась по-своему. А я помню, как весной по полям ходили, кандык собирали, камыш ели, — говорит дядь Паша, с любовью поглядывая на младшую Зою, — у кандыка, помнишь, цветочки яркие такие, а клубни сладкие? А как щавель, слизун по весне брали в окрестных лесах и полях, помнишь? Хорошо, у нас бор рядом, и грибы с ягодами рядом. А теперь и мы оставшиеся — рядышком. Все у нас было – и Брежнев даже был. Теперь все будет у наших внуков и правнуков. Семья у нас большая и фамилия наша не исчезнет через времена».

Юлия РАССКАЗОВА.  Фото из архива семьи и Константина ЗЯТЬКОВА.

14 октября состоялась тридцать пятая внеочередная сессия Каменского районного Собрания депутатов восьмого созыва.

На сессии присутствовали 14 из 20 депутатов.

Об утверждении схемы многомандатных избирательных округов, образуемых для проведения выборов депутатов Каменского районного Собрания рассказала присутствующим Людмила Сартакова, председатель Каменской районной территориальной избирательной комиссии.

О внесении изменений в решение Каменского районного Собрания депутатов от 23.09.2025 № 45 «О проведении конкурса по отбору кандидатур на должность главы муниципального образования муниципальный район Каменский район Алтайского края» доложил Андрей Сиротенко, руководитель аппарата Каменского районного Собрания депутатов.

Депутаты проголосовали за следующие изменения дат проведения конкурса по отбору кандидатур на должность главы Каменского района: документы кандидатов для участия в конкурсе принимаются с 20 октября по 18 ноября 2025 года включительно.

Первый этап конкурса назначен на 19 ноября, второй –на 10 декабря 2025 года.

1 of 8

Когда в центральной части города начали строить здание горкома партии, в кабинете Давида Горта раздался телефонный звонок. На другом конце провода — голос Евгения Парфенова, первого секретаря Каменского горкома КПСС. Да так он обратился к талантливому инженеру, как родная мать никогда не обращалась: «Давидушка, утонули мы! Что делать?». Важная стройка встала колом. Как только бригада начала углубляться в почву, выступила вода — бич каменского грунта.

Давид Давидович не растерялся. Он знал, как бороться с влагой, которая буквально пронизывает почву. Посоветовал первому секретарю пробурить ямы через каждые три метра, спустить туда арматурный каркас, да жесткий бетон сверху, который всю воду выдавит. Потом ростверк и блоки.

Парфенов ухватился за его идею и в проектный институт помчался. За рационализаторское предложение первый секретарь премию в 600 рублей получил.

«Хоть бы спасибо сказал» — улыбается Давид Горт, — помню, как в последние годы жизни Евгений Ерофеевич нашёл где-то мой домашний телефон и чуть ли не каждую неделю звонил, хвалил, вспоминал, что я один такой – четыре школы в городе поставил, а сколько домов. Потом его не стало.

Парфенов — дитя эпохи. Как у руководителя было у него и хорошее, было и плохое. Много людей зря обижал, сажал многих, выгонял. Как все коммунисты, палачествовал».

Сейчас Давиду Горту 87 лет. Он помнит все, ведь вместе со своими предками довелось ему пережить несколько эпох, начиная с Великой Отечественной войны, которая выпала на его детство. А не так давно пришлось бежать из Украины в родной город через Кишенев и Стамбул. Поддался на уговоры на пенсии переехать в Незалежную. Долго там не продержался, миграционные службы стали прикрывать, гнать из страны российские банки, оставив его с супругой без пенсии, без средств к существованию. Хоть и окольными путями, но удалось вернуться на Родину.

Он уверен, что под Камнем-на-Оби расположено древнее море, именно поэтому при строительстве здесь требуется специальный бетон. А еще помнит, как спорил с власть имущими во время строительства городской канализации на улице Гагарина. Здесь по обе стороны улицы планировали возвести девятиэтажные дома, сады и парки разбить.

«Дурить не надо, никаких девятиэтажек здесь не будет, не нужно настолько углублять трубы! — спорил он с высоким начальством, — Каменский район — это сельскохозяйственный район. Промышленности никакой, золота нет, нефти нет, газа нет, поэтому город будет в одной поре. Зачем сейчас проделывать дорогостоящий мартышкин труд».

Сдались партийные деятели, а Горт оказался прав. Впрочем, как и всегда, ведь лучше него мало кто разбирался в строительном деле.

СЛОМАННЫЕ ЖИЗНИ

Мама рассказывала потом, что, когда ему было 2,5 года, к одному из сел Красноярского края, куда была ранее сослана его семья, подогнали тяжелый железнодорожный состав. В это время началась Великая Отечественная война, и его вместе с другими русскими немцами погрузили в «телячьи» вагоны. В несколько ярусов в темном пространстве располагались полки, на которых всю дорогу ютились люди.

Состав прибыл в Барнаул. Там немцев посадили на пароход и отправили в Камень-на-Оби.

«Так вышло, что в Каменском районе почти все немцы из одной деревни под названием Розендам Гнадельфлюрского района – сосланные в Сибирь, — вспоминает Давид Горт, — в Камне нас расселяли по семьям — четыре семьи в Столбово, четыре в Аллак, четыре в Луговое, Рыбное, Корнилово, Поперечное и т.д. Всех разбросали по селам, но большая часть осталась в городе.

Мы поселились в одном из бараков в селе Луговом.

Кстати, селу Луговому дали название только в 1957 году, до этого населенный пункт назывался «совхоз N 51».

Плотниковцы  в свое время на бугре бахчи устроили, выращивали арбузы — это место называли Блошинной горой. В 1929-м году коммунисты организовали здесь совхоз. Раскулаченные дома свозили и ставили пятистенники. В основном же Луговое состояло из саманных построек – глина, солома, вода.

«Что мне запомнилось из детства, так это то, как папины однокурсники по учебе, встречая меня на улице, потрепят за плечо, приобнимут и отворачиваются, пряча накатившие слезы, — вспоминает собеседник, — однокурсником отца был главврач Каменской больницы Мартенс Якоб Иванович, горком не отдал его в трудармию, потому что врачи нужны были. Позже он стал профессором, доктором медицинских наук, преподавал в медицинском университете Барнаула.

Еще один однокурсник – главный агроном совхоза Мюллер. Позже  он заработал орден Ленина и ему подарили ИЖ-49 после войны. Он насадил «Сталинские лесополосы». Это часть «Сталинского плана преобразования природы». Цель плана — предотвращение засух, песчаных и пыльных бурь. Урожаи собирал агроном шибко хорошие, грамотный был.

А почему плакали они, завидев меня – потому что был я безотцовщиной. Мой папа Горт Давид Карлович окончил Энгельский пединститут, был историком,географом. После окончания ВУЗа его направили учительствовать в деревню Розендам. Там тогда находился крупный совхоз «Спартак», где он и работал до репрессий.

Служил в свое время в Нижнем Тагиле, был капитаном Советской Армии. Когда сюда пригнали, начали всех немцев — мужиков забирать в трудармию, он ходил в военкомат, уверял, что он советский офицер, коммунист, на фронте хочет воевать. Не взяли. В горком ходил, просился на войну — тоже отказали. Отправили в глухую тайгу Красноярского края, от Дивногорска 200 километров. Добраться туда можно было только по «зимнику». Там он и остался навсегда в свои 33 года. Оттуда почти никто не вернулся. Уже взрослым я ездил туда, искал его могилу.

Мать по ночам тоже часто вызывали на допросы. Она брала троих детей и шла. Пришла бы без детей, сразу бы арестовали, а нас по детдомам.

Что я еще запомнил из своего детства, так это то, что меня обзывали фашистом, Гитлером, Геббельсом. Я же вырос в войну. Когда она закончилась, мне было всего 7 лет».

Знает Горт хорошо и историю эмиграции своих предков в СССР.

Когда Гитлер начал коммунистов «гонять» в 1930-м году, его семья стала политическими эмигрантами. Мать рассказывала, что пароход немецких коммунистов прибыл в Ленинград, на борту были социалисты и из Нидерландов, Франции,  Дании, Бельгии.

Встретили их торжественно, играл духовой оркестр, повсюду цветы, в порту речи двигали, ведь прибыли товарищи из других стран. Деды Горта осели в Саратове.

А по материнской линии бабушка Вайхель Амалия Петровна и вовсе активной коммунисткой в Германии была. Жила они в Гамбурге в районе порта на реке Эльбе. Вступила в коммунистическую партию и работала в ней одним из секретарей Эрнста Тельмана, вождя немецких коммунистов.

Не думали тогда его предки, что в стране Советов выжить удастся не всем.

Ребенком он не особо задумывался над этим, а когда подошло время выбирать профессию, мечта позвала его в исследователи. Тогда ребята через одного мечтали стать геологами, начитавшись Арсеньева.

Подавали документы вчетвером с друзьями.

«У всех документы приняли, а мне приходит ответ, что прием абитуриентов закончен, — говорит Давид Давидович, —  на следующий год давай поступать в Семипалатинский топографический техникум. Опять подаем документы вчетвером: Леонов, Понамарев, Дубовик. Толя Дубовик, кстати, потом на Кубе работал геодезистом, Леоновы, два брата, работали в Средней Азии топографами. Ребят приняли, а мне снова пришел ответ, что прием абитуриентов закончен.

Оказалось, что немца нельзя брать в геологоразведку. Топография — государственная тайна. Вот на стройку – пожалуйста.

Закончил он Барнаульский строительный техникум.

Кстати, не избаловала судьба и его супругу, с которой они вместе уже 62 года.

Воспитанница детского дома из блокадного Ленинграда. Она не знает своего имени. В документах лишь было написано: «место рождения Ленинград. Родители неизвестны».

Как начала себя помнить, вокруг всегда были люди в белых халатах. Из блокадного города ее вывезли грудным ребенком, и до шести лет она в больнице росла. Как пришло время идти в школу, в детдом определили. Фамилию в детдоме дали Петрова, как тогда было популярно —  Иванов, Петров, Сидоров. Чтобы установить возраст, таких детей возили по больницам, зубы и подмышки смотрели — соотносили с физиологическим возрастом.

С Давидом они познакомились в Барнауле, учились в десятом классе вечерней школы, за одной партой сидели.

СПЕЦИАЛИСТ ПО ОСВОЕНИЮ БОЛОТ

«Камень на скале стоит, вот почему у нас несколько каменных карьеров, — уверен опытный строитель, — есть теория, что под громадной плитой, на которой располагается город, тоже находится вода . Под нами море – это объясняет, почему вода в нашем грунте щелочно-агрессивная.

Во время многочисленных строек мне специально закладывали во все сметы и проекты сульфатостойкий цемент, потому что вода, что под нами, разъедает бетон. Я за все свои 50 лет работы получил только один вагон сульфатостойкого цемента из Челябинска. Строили на обычном цементе, но все обрабатывали битумом. Битум химически неактивен, его ничто не берет. Битумом обмазывали сваи и блоки».

Передвижная механизированная колонна 32 – его первое место работы. Работая там, закладывал в Крутишке школу на 640 мест.

Затем отправили в Волчную — Бурлу мастером. Там строилась электростанция на три дизеля и кинотеатр на 400 мест. Тогда в каждом селе для обеспечения электричеством приходилось возводить электростанции, а кинотеатры в те годы строились по одному проекту. И в Камне такой был – тот, что в микрорайоне Юность.

Коровники, свинарники, клубы, детские сады, зерносклад, мастерские, фермы – что только ни построил Горт во времена строительного бума в Советском Союзе. От природы технарь, он хорошо писал наряды, как положено, по нормативам, по книгам, с коэффициентами раскладывал. Умел с точностью выполнить всю проектно-сметную документацию и с первого взгляда найти «косяки» в строительстве. Наверное, поэтому его сразу приглядел Парфенов и позже назначил руководить ПМК НСУ-37. Эта строительная организация возводила в Камне-на-Оби мясокомбинат, водозабор, водовод, длинной 10 километров с водозабора до мясокомбината тянула канализацию по Ленина и по берегу Оби. И когда Горт возглавил ПМК, в городе здания начали расти как грибы, опережая все сроки.

Среди его первых работ в этой должности – коровник на 200 голов, Главпочтамт, что до сих пор стоит в центре Камня. Затем школа N 4, многоквартирные дома на улице Пушкина, сельхозтехникум — типовая школа на 960 учащихся. К ней пристроили гаражи и общежития, столовую на 200 посадочных мест, мастерские, педагогический колледж — тоже дело его рук.

Одна из удивительных его построек – многоквартирный «дом с оленем», который возведен в буквальном смысле слова на болоте. Прежде чем производить какие либо работы, здесь в течение нескольких дней из вырытых траншей насосами откачивали воду. Однако в подвалах этого дома сухо до сих пор благодаря инженерному решению. Под пятиэтажкой он установил иглофильтры, чем обеспечил водопонижение.

В свое время в городе его называли специалистом по освоению болот. Не мудрено – грунт в Камне обводненный, болотистый, а он умудрялся строить так, что никакая вода его строения подточить не может.

«Я полгорода изрыл, всю геологию Камня знаю, — утверждает Давид Давидович, — прокладывал городскую канализацию, проходя через весь населенный пункт. Глину рыли, скалу приходилось взрывать, а там, где скала, там всегда воды много».

Впрочем, работать ему пришлось в непростые времена, и частенько из-за своих инженерных решений он попадал под удар от партийного руководства. Зато люди благодарят его до сих пор. Так произошло, к примеру, с жильцами многоквартирных домов по улицам Томской и Красноармейской, уровень которых при строительстве он значительно поднял за счет завезенного грунта, достигающего толщиной метра. Правда, потом и дороги вокруг пришлось поднимать, что городское руководство не обрадовало. Бывали случаи, когда руководители не слушали опытного строителя. Последствия аукаются до сих пор — так произошло со школой № 1.

ЧЕРЕПА, КОСТИ, ГНОМЫ, ПРОКУРАТУРА

Строительство первой школы было завершено за полтора года. И почти сразу после ввода в эксплуатацию, ее подвал заполнился водами. В современные дни принято во всем винить «грунтовку» — мол это она топит микрорайон Старинку. Вот только у строителя, возводившего это здание, есть совсем иное объяснение.

«Там никакого болота нет, — говорит он, — если бы там была вода, школа бы давно рухнула, упала. Вода размочила бы весь фундамент.

Кстати, когда я учился, у меня по геодезии всегда только «пятерки» были. Я хорошо пользуюсь теодолитом, нивелиром, нониусом — все знаю наизусть по сей день.

Я сам без разговоров по геодезическим отметками «садил» различные здания. И со школой N 1 так же произошло — я сам за геодезиста был. Камыши выкашивал специально, чтобы отметки сделать.

Школа эта стоит на прекрасном грунте, на колоннах.  Глина здесь не поддаётся размыванию водой. Она цветная. Когда я ее копал, говорил, что здесь надо было не школу ставить, а красильный завод. Глина в этом месте синяя, зеленая, розовая, коричневая — вся цветная. Если ты вымажешься ей, то водой ее не смоешь. Она не размывается, приходится очищать. Вот такая там глина.

Кладбище, рядом с которым построена школа, помню как сегодня. Там стояли мраморные памятники со славянскими надписями вязью. Я все его обходил еще до строительства. Сама школа на кладбище не стоит. Лишь когда стали стадион нарезать, черепа полезли и кости. Я начальство вызываю и говорю, что здесь вывоз грунта нужно прекратить и сделать прямо противоположное – грунт завести, чтобы поднять уровень школы.

Дело в том, что канализация, проходящая рядом по улице Достоевского, оказалась на метр выше, чем школа. Соответственно, естественным путем нечистоты из СОШ не могли туда стекать. Тогда решили около учебного заведения построить колодец глубиной 6 метров, два насоса туда поставили, ГНОМами называются. Стоки надо было откачивать, так как канализация не проходила по высоте. Канализационная станция была оборудована насосами с датчиками на поплавках. При включении она качала канализацию на Достоевского.

Я посмотрел проектно-смертную документацию – подписана она всеми видными деятелями Камня-на-Оби. А когда школу сдали, началось то, что я предрекал — тысяча учеников начала пользоваться водой и канализацией, плюс начали скидывать туда все что ни попадя. Первое, что произошло – сгорели насосы. Сточным водам деваться некуда, они в школу попёрли, подвал затопили. Вот откуда там вода, но природной воды там нет. По проекту подводных вод на  данной территории до глубины 12 метров обнаружено не было.

В общем, убрали ГНОМы, поставили простые насосы. Началось в школе круглосуточное дежурство, чтобы включать их. Школу постоянно начало топить. Тогда пробили дырку в стене, в цоколе, канализация пошла ручьем в Суеву.

Меня в это время начали таскать в прокуратуру — нужно было найти крайнего за все это. Самое интересное, что я сразу предупреждал, что, чтобы этого избежать, нужно было при строительстве поднять школу на полтора метра. 20 тысяч кубометров грунта завезти, разровнять, и канализация бы естественным путём работала, самотёком. Не надо было строить насосную станцию.

В общем, прихожу я в прокуратуру с проектом, приношу все бумаги, где подписи всех каменских деятелей стоят, прокурор на меня смотрит большими глазами.

Я говорю: «Я выполнил всё согласно проектно-измерительной документации. Ничего не знаю». Через год они вызывают из Барнаула представителей проектного института проверить, сидит школа на месте или нет. Проверяют —  школа миллиметр в миллиметр сидит на месте в плане и по высотным отметкам. «Проектники» уезжают. Через два года они снова вызывают комиссию, опять проверяют — школа на месте.

Вызывают бурильщиков, бурильщики работают, и снова им выдают справку, что уровень грунтовых вод на глубине 12 метров не обнаружен.

Крайнего найти не удалось. Это сами руководители такой ляпус допустили. Потом ко мне: «Давидович, прости, если бы подумали, если бы мы знали, мы бы нашли  другое место для школы».

ГЕОЛОГИЯ И КАНАЛИЗАЦИЯ. БУДЕТ ТОЛЬКО ХУЖЕ?

Кстати, в разговоре Давид Горт подтвердил, что жители Камня-на-Оби сами топят себя, и ситуация с годами будет только усугубляться.

«История это старая. Когда начали строить Кулацкий поселок, я сразу сказал замглавы администрации города, что водопровод туда провели, а канализацию нет. Итог – микрорайон будет утоплен, — рассуждает строитель, — тогда на меня местные чиновники жаловались, что «выпрягся», много знаю да советов много раздаю. Тем временем на Кулацком начались поливы огородов, наполнение септиков, в огородах снегозадержание. Через какое-то время весной у всех поплыли ямки вместе с заготовками на зиму, полы поплыли. И все замолчали вдруг. Вспомнили слова Горта.

Потом бах!  Начинают Зелёный клин строить. История повторяется. Я опять прямо говорю замглаве: «Вы утопите микрорайон Зеленого клина». Средств нет канализацию построить, но водопровод всем провели. Все строят выгреба, а септик куда идет? Под дома, в огороды. При этом вода абсолютно не впитывается из-за плотнейшей глины, залегающей под землей.

В итоге так и произошло, утопили весь город — сейчас у всех водопровод и ни у кого канализации нет. Давайте посчитаем, сколько уходит литров населению с водозабора и сколько потом приходит на очистные сооружения. Ужаснетесь от разницы. И вся эта разница остается в городе, в почве, которая не впитывает воду, потому что под нами глина и скала. Вся вода, которую качают уже 50 лет,под городом. Вот он и поплыл.

Рассказал Горт, как раньше в центре Камня функционировала дренажная система водоотведения грунтовых вод. От аптеки «Галатея» в земле шли деревянные трубы. Они представляли из себя распиленные напополам брёвна с очищенной сердцевиной — их скрепляли железными хомутами, а с боков дырки просверливали. Эти трубы были проложены до Оби. Таким образом, вся грунтовая вода уходила в реку. Потом всё это перекопали при строительстве пятиэтажки на набережной. Где сейчас эта вода, не трудно догадаться. По весне и во время дождей в сердце города можно плавать только на лодке, вода никуда не уходит, да и уходить ей некуда.

Снова прав был Горт, предупреждая о последствиях строителей, решивших закопать дренаж.

ГДЕ ЖИВЕТ ГОРТ

Сейчас Давид Горт вместе с супругой живет  в многоквартирном доме рядом с педагогическим колледжем. Так сложилось, что строилось это здание как столовая для студентов на 200 посадочных мест. Позже государство стройку приостановило, а дом отдали под квартиры учителям. Из своих окон он видит огромные бетонные колонны – устанавливал их он под будущий спортзал, актовый зал, здесь же должны были кино крутить, а студенты выступать на большой сцене. Не достроили ни то, ни другое, а мощные колонны так и стоят.

Отошел от строительных дел он на 76 году жизни, но помнит все до мельчайших подробностей: свое детство в Луговом, частые разговоры с Парфеновым, всех мастеров и прорабов, трудившихся под его началом.

Вот Генка Тюменцев, возглавлявший ПМК до него, хорошим мужиком был, Есенина любил цитировать. Да только в убытки предприятие вогнал, не его это было. Ничего, Горт все исправил. Помнит, как в подчинение ему 32 «химика» дали, отбывающих наказание. С ним общежитие строил на Карла Маркса. Ох, и намучился с этими хулиганами, зато и с хорошими ребами познакомился, которых до сих пор вспоминает. Помнит свои споры с партийным руководством, в которых он отстаивал инженерные решения, от которых зависела судьба проекта.

Его называли специалистом по освоению болот, и он оправдывает это звание. На одном из самых непригодных для строительства грунте он возводил дома, школы, училища, фермы, конторы, магазины, роддом – все проекты, воплощенные с точными расчетами Горта будут стоят не одно десятилетие и будут стоять дальше. Практически весь Камень, каким мы его знаем, – дело жизни строителя, русского немца, чьей малой родиной стала глинясто-скальная земля провинциального Камня- на-Оби.

Теперь и мы знаем, кто строил наш город.

Юлия РАССКАЗОВА. Фото автора и Константина ЗЯТЬКОВА.