Мой папа — Алексеев Иван Владимирович, годы жизни — с 03.04.1925 по 17.07.1999 годов, уроженец села Малая Крутишка Сузунского района Новосибирской области. По национальности чуваш, хотя в органах ЗАГС записан русским вместе с родителями чувашами, которых также записали русскими.
Близкими родственниками по отцовской линии были семьи Николаевых и Музяковых, проживавших и работавших вместе в артели.
По рассказам отца, он достаточно рано, примерно лет в пять или шесть, осиротел и вместе с младшими сестрами и братом был направлен в Камень-на-Оби в детский дом №1. Своих родителей дети больше не видели.
Из рассказов моего отца, его родители активно создавали артели инвалидов в регионе, а мой дед был в руководстве с самого начала работы артели инвалидов в Сузуне и Колывани Новосибирской области, в Камне-на-Оби.
Сохранилась групповая фотография членов артели инвалидов в Камне, снятая не ранее 1929 года и не позднее 1932 года. На фото — мой отец, ребенок лет 5-6.
При обращении в каменский архив мне выдали историческую справку по артели с 1935 года, сославшись на то, что по данной артели у них хранятся записи только с 1935 года. Однако артель инвалидов до этого года работала уже долгое время. Создавали ее мои предки с людьми на фото еще в 1920-х годах. Считаю, заслуживают памяти все люди, изображенные на старом фото, которое отец сохранил в детском доме, пронес через военные годы и после.
Труженики артели инвалидов – это люди, которые внесли огромный вклад в развитие Камня, Сузуна и Колывани, создавая практически с нуля бытовое хозяйство населенных пунктов, открывая новые предприятия, создавая комфортные человеческие условия проживания населению, строя для своих работников дома. Быть может, вглядевшись в их лица на фото, кто-то узнает своих родных.
Судьба у детей в те голодные 1930-е была нелегкая. Дети взрослели очень быстро. Папа рассказывал, что нахождение его с младшим братом и сестрами в детдоме, может, спасло их от гибели. Маленькие воспитанники каменского детского дома знали, что после окончания обеда нянечка-посудомойка, сама голодная, отдавала последнее детям, а после детдомовцев тайком облизывала тарелки. Дети договорились и стали чуть-чуть недоедать, оставляя специально для неё. При этом, как взрослые, соблюдали конспирацию, чтобы не дошло до директора.
Работников детдома папа вспоминал как родных, хотя был один воспитатель с садистскими наклонностями. Детдомовцев на все лето вывозили в село Дресвянку в пионерский лагерь. Однажды по прибытию туда дети устроили бои на подушках. Этот воспитатель, увидев «безобразие», решил показательно назначить виновным зачинщиком, вредителем имущества Ваню Алексеева одиннадцати лет. В виде наказания самодур-воспитатель, отобрав верхнюю одежду у ребенка, заставил с голым торсом ходить все сибирское лето с июня до 1 сентября. Папа пережил стойко это наказание, солнечные ожоги, вечерний холод в бору, мошкару — и это его закалило. Далее этот горе-воспитатель, имея бронь, на войну не пошел, а позже после случайных встреч в городе с отцом в 1960-х годах пробегал мимо, опустив глазки-ходики. А Вам, читатели, такой типаж в жизни встречался? Порой кажется, что получивший бронь воспитатель очень расплодился по России-матушке, пока другие были на фронте.
Выбор профессий у воспитанников детдомов был невелик, помощи ожидать было не откуда, бесплатным было только начальное образование. Учился папа в Ремесленном училище № 4 в группе № 10 города Камень-на-Оби. Фото группы сохранилось. Может, кто-то узнает лица своих родных, учившихся в это же время. Большая часть этих подростков ушла на фронт и не вернулась.
В группе учился В. Трошин, который после войны вернулся инвалидом, работал в артели инвалидов «Красный Партизан», а когда в стране стали закрывать артели, она стала Комбинатом бытового обслуживания населения. Руководителем был В. Трошин.
В декабре 1942 года в Каменском военкомате семнадцатилетний Алексеев Иван Владимирович попросился на фронт. Его отправили на учебу в Барнаул в школу снайперов, которую он окончил к сентябрю 1943 года. В звании младшего сержанта командира отделения был отправлен на фронт.
О войне отец практически ничего не рассказывал. Молчал. Причину я понял, когда его уже не стало.
Разбирая в сарае старые вещи на утилизацию, я заметил старую пожелтевшую папку, которую отец не хранил дома. В этой папке нашёл и прочитал его рапорт в военкомат Октябрьского района города Москвы от 2 апреля 1958 года на четырнадцатом году жизни в послевоенной Москве.
Имея почет и уважение на работе, накануне своего 33-летнего возраста отец обратился в военкомат, описав свое участие в Великой Отечественной войне, и попытался получить награды, к которым был представлен перед строем еще с февраля 1944 года после ранений и двух госпиталей. В то время ведь уже стали из лагерей выпускать даже бендеровцев, а ему, геройски участвовавшему в войне инвалиду, не вручают заслуженные награды. Отцу наивно казалось, что надо только заявить рапортом и все вернут.
Но ему, предполагаю, в военкомате Москвы грубо сказали: «Качать свои права будешь у себя в Алтайском крае, а из столицы можем живо отправить за 101-й километр любого, даже уважаемого. Кру-гом, на выход, шагом марш!».
Так затосковал по малой Родине отец, по Алтаю, что в 1959 году вернулся в Камень-на-Оби и устроился в артель инвалидов «Красный партизан», которую создавали в конце 1920-х его и мои предки.
Окружающие и спортсмены не догадывались, что призер соревнований Иван Алексеев на один глаз полностью слеп, а второй глаз…
Помню запах диких уток, когда папа возвращался осенью с охоты, как тайком от мамы он брал меня поохотиться. Другие тайны помню — как учил выживать в лесу, ведь ему на войне снайпером приходилось часами, по полсуток без движения, находиться в укрытии, лежать в снегу ради одного точного выстрела, выполняя задание.
Помню, как учил меня плавать в реке, как папа переплывал Обь от Первой бани до Островной. Помашет с другого берега рукой, передохнет немного и возвращается. Было время, когда все умели плавать, и это не было чем-то особенным.
Главным бонусом по возвращению в Камень-на-Оби было то, что вскоре встретил отец свою Зоеньку (мою маму) и с ней прожил всю оставшуюся жизнь.
А военные ордена нашли своего Героя с «небольшой» задержкой: первый — через 35 лет, в 1979 году, и второй — через 41 год, в 1985году. Помню, как тогда мой папа превращался от радости в мальчишку и танцевал, стоя на руках, качаясь, подпрыгивая, радуясь боевой награде.
Даже президент РФ в 1996 году нашел время в своем плотном графике поздравить и низко поклониться Ивану Владимировичу за Победу.
Отец рисовал много, но большинство рисунков, к сожалению, не сохранялось, много потеряно, представлю некоторые из них.
В России, говорят, надо жить долго. Очень долго. Мой отец прожил долгую героическую жизнь, оставив потомкам после себя чувство гордости. Герой Великой Отечественной войны, получивший признание государства лишь сорок лет спустя. Настоящий человек, который научил меня жить и помнить.
Василий АЛЕКСЕЕВ.
Военкомат Октябрьского района г. Москвы.
Рапорт.
Я, сержант запаса Алексеев Иван Владимирович 1925г. рождения, чуваш, происхождения из бедной крестьянской семи с. Малокрутишки Сузунского района Новосибирской области. Пяти лет лишился родителей, в последствии воспитывался в детдоме N1 г. Камня Алтайского края.
В декабре 1942 г. был призван в армию. С 8-го февраля по 15 сентября 1943 г. я учился в снайперской школе г. Барнаула, после окончания был направлен на 1-й прибалтийский фронт 4-й ударной армии 5/7-й стрелковый полк командиром отделения.
За время боев под Витебском мне перед строем было объявлено, командиром роты, что я представляюсь к награде, чем именно, не знаю, ибо вскоре, во время боевых операций 10-го февраля 1944 г. я был ранен пулей в ногу и направлен в госпиталь.
После излечения в августе 1944 г. я вновь участвовал в боях при 46-й отдельного мотомехбригаде (в подразделений командира батальона тов. майора Бобнова), а затем в 7-й гвардейской мотомехбригаде стрелком с ручным пулеметом). На подступах к Риге за овладения высотой и за удержание, до прихода наших пехотных частей в течение двух дней, а затем спасение раненого командира мне заверили, комсорг части, что представляюсь к ордену отечественной войны.
Несмотря на легкое ранение пулей в голову, я продолжал участвовать в бою.
Во время подготовки к наступлению и форсировании реки западной Двины я был вторично ранен тяжело пулей в ногу, в 23.09.1944 г. Меня направили в глубокий тыл г. Иваново.
После излечения меня признали к нестроевой службе и мобилизовали на Московский Троллейбусный ремонтный завод, где я по-сей день работаю.
Сейчас я инвалид III группы.
Могу — ли я сейчас получить то, что заслужил своей кровью? Долго и настойчиво ждал того дня, когда мои скромные заслуги перед Родиной отметят, но пока что ни чем не был отмечен! Поэтому решил обратиться к Вам справиться по поводу моих наград.
2 апреля 1958 г. Г. Москва. Сержант запаса.
