Легенда об Иппике и Иплумдля Ким Чен Ира, или как корреспонденты «Каменских известий» побывали на Алтайском конном заводе

Опять дорога. Снова командировка. На этот раз в соседний район. Казалось бы, зачем? Какая связь между Камнем-на-Оби и небольшим поселком, расположенным в двенадцати километрах от села Тюменцева? Трястись по гравийке, умудриться застрять в сельской дорожной пробке, последний рывок до заветной цели растянулся почти на полчаса. Но оно того стоило. Так что же каменские журналисты забыли в Тюменцевском районе?

Наверное, трудно поверить, но привели нас в поселок Заводской события более чем столетней давности, а населенный пункт связан с Камнем намного плотнее, чем может показаться на первый взгляд.

На этот счет существует несколько исторических версий. Но почти все местные придерживаются одной. 114 лет назад сын знаменитого каменского купца Адриана Винокурова отпустил племенных лошадей на вольный выгул, чтобы понаблюдать, где себе место выберут, где остановятся. Ведь издревле говорили, что конь землю под ногами «чует». В старые времена, например, лошадь с санями отпускали, и там, где она пройдет, дорогу делали. Даже если вокруг одни болота. А земля тюменцевская солонцовая, трава хорошая, насыщенная солями – здесь и остановились чистокровные орловские рысаки, купленные на западе России купцом Винокуровым. Породистые лошадки графа Орлова сами выбрали себе новый дом. В 1907 году Винокуров-младший построил на этом месте первый в Сибири конный завод.

Алтайские рысаки и по сей день ценятся очень высоко за особый норов, выносливость, красоту. Недаром один из них, по имени Зодиак, в свое время был подарен королеве Великобритании. А жеребца Иплума выбрал себе известный корейский лидер Ким Чен Ир. На этом белом жеребце он поднялся на гору Пэктусан. Последнюю крупную партию лошадей — 14 голов – алтайский завод направил Пхеньяну на рубеже 2014-2015 годов.

ВЫСШИЙ ЭШЕЛОН

Наследник немалого состояния Александр Винокуров успешно начал свое дело. Разводил породистых лошадей, Царской армии поставлял верховых и артиллерийских – как говорится, и в подводу, и под воеводу, а для бегов – рысаков. Кроме этого, Александр Адрианович, построил инновационную по тем временам паровую мельницу, производил и отправлял на ярмарки отменное сливочное масло. Основал первую в Тюменцево библиотеку, больницу, школу, Дом ветеранов. Слыл большим благотворителем и меценатом, как и его родитель.

Кстати, все мы прекрасно знакомы с главной архитектурной достопримечательностью Камня – винокуровским особняком, но мало кто знает, что до наших дней дожил и дом его сына в поселке Заводском. Двухэтажный деревянный жилой. По-тихоньку заваливается добротная постройка, но ремонтировать ее современным квартирантам не дают, так как дом считается памятником архитектуры. Примечательно, что дом конезаводчик поставил по-хозяйски, чтобы детище свое, завод, как на ладони видеть.

Как бы то ни было, Алтайский конный завод пережил своего основателя, пережил революцию, коллективизацию, Великую Отечественную войну, перестройку и лихие 90-е. Тяжело пришлось в нулевые, когда развалился колхоз. Но даже в самые трудные времена количество уникальных алтайских орловцев достигало 800 голов. В 90-е их вынуждены были сдавать на мясо, на статных дорогих красавцах вывозили назем. Иначе было не выжить.

Манеж на два круга и здание шорной — так выглядел завод в начале прошлого столетия.

Конечно, старые винокуровские постройки конезавода сейчас можно увидеть только на фоторепродукциях, но кое-что и до наших дней достояло. Доживает свое деревянный на кованых стяжках, построенный практически без единого гвоздя манеж на два круга, здесь же стоит кирпичная стена бывшей шорной — когда-то в этом помещении хранили и чистили сбрую. А еще здесь устраивали заезды и скачки вплоть до относительно недавнего времени, работала школа верховой езды.

Но вернемся к истории. Уже к 1916 году винокуровское поголовье насчитывало порядка 230 рысаков. Кто знает, как бы сложилось дальше, но произошла революция…

Вообще, за 114 лет существования единственный в Алтайском крае, старейший в Сибири конезавод нажил много легенд и историй. Есть чем гордиться — здесь была выведена порода с особой чертой, отличающей алтайского орловского рысака от других. Также местные специалисты уже несколько десятилетий формируют совершенно новую линию Иппика. Наверняка читателю это мало о чем говорит. Мы и сами сначала не ведали тонкостей коневодства и только догадываться могли, что это за Иппик такой знаменитый. Пока не довелось познакомиться с его сыном.

Со времен Винокурова остался еще купол манежа.

Стоит отметить, что в 2020 году завод оказался практически на грани исчезновения. Новое руководство решило распродать весь состав, оставив лишь десять кобыл. Уникальное наследие спас тогда фермер из Троицкого района Андрей Шмидт. Многих сам выкупил, некоторых — его друзья коневладельцы из Алтайского края. Не хотел Шмидт, чтобы высший эшелон ушел куда-то за границы родного региона, например, в Казахстан. До боли жалко было прощаться с вековой историей, в которую записана вся родословная и победы. Орловская рысистая порода должна была остаться на Алтае.

Впрочем, с тех пор много воды утекло, и сейчас Алтайский КЗ вновь наращивает мощность. Но об этом чуть позже.

ПЕРЛАМУТРОВЫЙ ИНЕЙ И МОГИЛА ПЕРВАЧА

Экскурсию начали с большого камня под раскидистым деревом, что растет у сдавших позиции колхозных построек 1974 года. Здания сейчас не используются, пустуют. В советское время нового комплекса еще не было. Были только три конюшни и маточная. Тут под деревом похоронен Первач – высококлассный жеребец, давший самое большое потомство жеребят класса 2:10 (прим. автора: 2.10 – время, за которое рысак показал свою резвость на определенном расстоянии). Сам он ведет свою родословную от лошадей, привезенных Адрианом Винокуровым со старейшего русского конезавода — Хреновского.

Об этом нам рассказала женщина, знающая о чистокровных лошадях и их содержании все – директор предприятия Светлана Хахалина.

Светлана хахалина на работе и директор, и зоотехник, и селикционер.

«Да, они везде орловские рысаки. Тот же Хреновской, тот же Московский конный завод, — говорит Светлана Хахалина, — но у каждого тип и экстерьер по регионам разный. У нас алтайский тип орловского рысака. Наши лошади более высокие, более глубокие, грудь более широкая, сами по себе более красивые. Несмотря на то, что алтайский тип более поздний в плане созревания, наши лошадки приспособлены к условиям Сибири, выведены специально для наших условий. Рысака Алтайского конного завода можно и на ипподром, можно и просто в упряжь. Когда начинаешь разбирать родословные по Сибири, видишь, что у 80 процентов поколений корни идут с нашегоплемзавода. Или мама, или папа, или дедушка, бабушка – от нас».

Отдельной вехой истории завода стал легендарный жеребец по кличке Иппик. Именно благодаря его достижениям начали выводить отдельную родовую линию на алтайской земле.

«Наш Иппик, 1980 года рождения, установил сразу два всесоюзных рекорда, показав резвость на 1600 метров — 1 мин., 59 сек. и пробежав дистанцию в 2400 метров за 3,02 мин. Иппик – первый подобный жеребец того времени, абсолютный рекордсмен. В 80-х годах прошлого столетия у великих лошадей лучшее время было 2:10, а он меньше чем за две минуты пробежал, — рассказала Светлана Хахалина, — трехминутный рекорд до сих пор никто не побил. Сейчас у нас сын Иппика стоит — Иней. Ему уже 24 года. Чересчур почтенный возраст для лошади. Если перевести на человеческий – это 72 года. И он до сих пор жеребец-производитель. Чувствует себя вполне прилично. Лошади при хорошем содержании до тридцати лет спокойно живут. Из минусов – зубы плоховатые, но мы замачиваем ему овес, специальные добавки для него закупаем.

Иней – наш непревзойденный красавец, на всех брошюрах Алтайского КЗ его фотографии. Кому нужно серых лошадей – это к нам. Звонят и спрашивают: а от Инея у вас есть жеребята? Потому что, какая бы кобыла ни была: вороная, гнедая, серая – жеребята всегда будут серые. Он всегда дает свою масть. Но это не просто серый цвет.

Когда приехала сюда работать, по первости думала, что он мокрый. Подхожу – нет, сухой. Если вывести его на солнышко, серая масть начинает блестеть. В помещении он серый, а на улице красиво отсвечивает перламутром».

Маточный состав, жеребцы-производители и подрастающий молодняк содержатся отдельно. И если маток спокойно выпускают на прогулку стадом вместе с жеребятами, то жеребцов друг к другу подпускать нельзя – поубивают друг друга.

«У коней соперничество выражается более жестоко, чем у многих животных, — отмечает Светлана, — бывает, клочки мяса друг у друга выдергивают зубами, забивают копытами, пока главенствующий не победит. Они же у нас племенные, цену себе знают.

Иней — сын Иппика. Гордость Алтайского конного завода.

Вот Иппик, по рассказам старожилов, ел только свое костровое сено, ему его везде возили с собой. Ведь при СССР наши лошади стояли везде — от Москвы, Одессы и Киева до Казани, Омска и Красноярска. Раньше с транспортным сообщением было проще, возили на поездах. Когда все это к государству относилось, в НИИ коневодства на год план составляли. Обменивались племенными лошадями даже со столицей страны. Сейчас все заводы в частных руках. Для нас Москва – это очень дорого.

Кстати, Иппика похоронили здесь же, под черемухой. В полный рост. В той самой золотой попоне, в которой он поставил рекорд».

У каждой лошади свой норов. Есть холерики, меланхолики, «пофигисты», раздражительные экземпляры и с отменной психикой. Раздражительным холерикам на ипподроме надевают маску, закрывают уши и глаза. Ведь таких все раздражает, бойцовский характер настроен на победу и, как правило, это заставляет еще до заезда израсходовать всю энергию, которая так была нужна для скачек.

Красавец Ледогор имеет крутой нрав, с которым совладать может лишь опытный наездник.

«Мне кажется, что лошадь из всех животных самая сообразительная и восприимчивая к человеку. Один раз похвалишь, во второй раз она сама подойдет, чтобы погладили, — продолжает директор, — у них, как и у людей, у каждого свой темперамент. Какая-то более ласковая, какая-то строгая — прежде чем подойти к ней, сначала нужно поговорить. Лошадь — существо понимающее, любящее. Если к ней относишься хорошо, она все отдаст, что попросишь. Если наездник нашел контакт с ней, она ни разу ему не покажет характер и будет выкладываться до конца. Иногда, когда ее обидишь, кажется, что вот-вот заплачет. По ее глазам все можно понять. Они даже обиды помнят. Вот, например, Матадор у нас был в прошлом году. На него только прикрикнешь, потом неделю будешь ходить и опасаться, что он тебя за воротник прихватит сзади или просто прикусит. Но обязательно тебе напомнит об обиде и за собой последнее слово оставит».

Часто на Алтайском конезаводе вспоминают Барина. Это лучший орловский рысак России зимнего бегового сезона 2009 с рекордом по беговой дорожке 2.06,8. У этого жеребца была страшная клаустрофобия. Он ездил только в открытой машине. В закрытую поставишь — через десять минут от кузова ничего не останется, все расхлещет, все раздолбит. По ночам, бывало, стены  в деннике вышибал.

В свое время этого высококлассного жеребца на московском ипподроме пытались отравить из-за конкуренции. Целый год восстанавливался.

ПОЛЦАРСТВА ЗА КОНЯ

«Девчонки, поворачивайтесь!» — скомандовала Светлана, зайдя в маточное отделение.

В маточнике кобылы с жеребятами. Кто-то почесывает шею, кто-то норовит укусить соседа, кто-то ластится к маме, пытаясь прильнуть к груди. Сегодня лошади остались в загоне ради корреспондентов «Каменских известий». В это время они обычно пасутся, наслаждаясь солонцовыми летними травками.

«Ну что, моя красота? Ты мой золотой! Жеребьевка, ты опять не в настроении, доча?». Светлана Хахалина на некоторое время перестала обращать на нас внимание, ведь здесь каждому нужно было уделить время. Маточный состав конезавода составляет 20 голов плюс жеребята. Светлана Викторовна знает всех по именам и характерам, а жеребят наблюдает с момента рождения. Она не просто директор, она же зоотехник и селекционер.

На предприятии, основанном в 1907 году выращивают орловских рысаков алтайского типа.

Брюлик, Лесовичка, Линкор, Прометей, Летний Жар, Богиня – как же ей удается запомнить все это многообразие живых характеров? И вообще, почему племенных лошадей называют порой довольно странными именами? Оказалось, здесь целая наука.

По закону коневодства при выборе имени для племенного жеребенка должны использоваться буквы из имен родителей. Имя начинается на мамину букву, а в середине должна быть папина. При этом коневладельцы все друг друга знают, знают всех маток по именам. По кличке могут определить, кто родители жеребенка и откуда он.

По словам нашей собеседницы, даже продажа племенного малыша – дело непростое. Как правило, у Алтайского конезавода покупатели находятся всегда, и до Нового года в этих стенах практически не остается молодняка, забирают весь. Заявки начинают делать еще с лета, когда «дети» только подрастать начинают, люди уже желают приехать посмотреть. Кстати, до продажи еще необходимо волос отправить на экспертизу ДНК в НИИ коневодства. Подтвердить достоверность происхождения. Потом делается описание жеребенка со всеми его отметинами, со всеми завитками, оформляется паспорт.

Как говорит Светлана Викторовна, заработать на этом трудно, но хватает, чтобы поддержать себя. Отъем от матери происходит на 6-7 месяце жизни. Стоимость орловского жеребенка сейчас варьируется от 100 до 120 тысяч рублей. Цена на взрослых – в зависимости от их качества. Если это испытанный жеребец, начинают торговаться от 250 тысяч. А если испытанный и время не показал, цена падает.

«Сегодня очень мало кто покупает лошадей для души, — говорит директор, — покупают с перспективой испытаний на ипподроме. У нас же очень хорошие в заводе крови, передающиеся из поколения в поколение со времен купца Винокурова. Вот только чтобы получить одного отменного рысака, нужно вкладываться в него задолго до его рождения —  в его мать. Чтобы получала все необходимое для полноценного развития. А потом два года растить и воспитывать ребенка до испытаний. И он тоже должен получать хороший рацион и развитие».

Лошадиное меню, конечно, тоже удивило: обязательные 50 граммов меда каждый день, облепиховый жмых, овес, летом — трава, зимой — сено, различные индивидуальные добавки. Жеребцам-производителям недавно сырые куриные яйца заменили на глюкозу.

Оказалось, что в этом мире действуют и свои законы «аккредитации». Мало родиться от хороших родителей. Главное – пройти испытания.

Квалификация жеребят начинается с двух лет на барнаульском ипподроме. Есть нормативы, которые рысак должен показать в определенном возрасте. На секунду больше пробежал – до свидания, до следующего года! Полгода не бегаешь — проходишь квалификацию заново, чтобы участвовать в бегах. Правила очень жесткие, но деньги от выигрышей хоть как-то помогают.

ЛЕТЧИК-ИСПЫТАТЕЛЬ

Андрей Абромовский – скромный парень, работает на АКЗ с 2011 года. Увольнялся, уезжал, вернулся. Его лошади любят и почему-то только ему одному доверяют. Андрей Абрамовский – словно летчик-испытатель. Ему одному известно, какими силами можно подчинить строптивый норов и обучить молодого племенного рысака. Он – наездник. Приходит на работу раньше всех, чтобы никому не мешать, выгнать из денника годовалого жеребенка, запрячь в рабочую качалку и через любовь и ласку вкладывать в бесценное подрастающее поколение полезные навыки. Объяснить свои способности он не может. Говорит, что главное – доверие. Если лошадь к тебе доверия не почувствует, подчиняться не будет. В его руках обуздываются отчаянные молодые холерики и избалованные вниманием рекордсмены.

Андрей Абрамовский — наездник.

А вот и они. Их слышно на подходе к отдельно стоящим денникам для жеребцов. Фырканье, ржание, топот и стук копыт. Иней, Кормщик, Лесоруб, Ледогор. Андрей поочередно выводил каждого красавца на улицу, а жеребцы привычно позировали перед фотокамерой. Свою цену и значимость они прекрасно знают. Когда наездник отлучился, конюх вывел Ледогора, он тоже идет по линии Иппика. Истинный холерик инеевской перламутровой масти, шикарный хвост, длинная грива.

«Осторожнее с ним. Немного постоит и психовать начнет, порода-то инеевская», — раздался голос Андрея из соседней левады. Впрочем, конюх после этих слов быстро стушевался и поспешил передать узду подоспевшему наезднику – совладать с этой мощью физически невозможно. Только с любовью и на доверии.

НЕ ТОЧКА, А МНОГОТОЧИЕ…

Светлана Хахалина в должности генерального директора ООО «Алтайский конный завод» с февраля 2019 года. Завод на данный момент является частью большого алтайского холдинга под названием «Казачья станица». Светлана Викторовна пришла на руководящую должность, не будучи профильным специалистом, но за короткое время все пробелы в знаниях восполнила с лихвой. Директор уверена, что во все времена на таких заводах работали «повернутые» на лошадях люди. Некоторые бросают работу, уезжают, но возвращаются вновь, ведь однажды поняв и прочувствовав этих удивительных животных, влюбляешься навсегда и уже не в силах расстаться.

«До недавнего времени племзавод насчитывал более 200 голов, — рассказала Светлана, — сокращение происходило постепенно, и к 2019  их осталось порядка 140. Сейчас 51 голова. Когда продавали маточный состав в 2020 году, я четыре месяца не работала, увольнялась, уезжала. Их продали без меня. Почему-то так резко решило руководство. Когда я вернулась, оставалось четырнадцать маток. Я смогла вернуть назад еще четыре – выкупили их назад, и молодняк с барнаульского ипподрома забрали.

Это со стороны рассуждать легко про наши сокращения, но не стоит забывать, что в советское время, вообще, никто не смотрел на расходы, потому что все окупалось и перекрывалось общими колхозными деньгами. Сейчас мы практически на самообеспечении. А в СССР, между прочим, местный колхоз был миллионнником. Смотрю иногда архивные записи и поражаюсь – никогда не думала, что колхоз-миллионник за год может распасться, как это произошло на тюменцевской земле в «нулевых».

После развала колхоза стало совсем тяжело. Возможно, еще тогда суждено было кануть в Лету винокуровскому заводу, если бы в 2012 году ситуацию не спас человек, в честь которого сейчас призовые заезды в Алтайском крае устраивают. Анатолий Иванович Острягин – выдающийся человек, казак, герой книги «Сибирский атаман» каменского автора Владимира Липовцева. Именно этот казачий атаман скупил раздробленное по паям хозяйство и огромные деньги вложил, дав племзаводу новый импульс.

Благодаря неравнодушию Острягина на исторической территории был введен в эксплуатацию новый конноспортивный комплекс с шикарными условиями: кормление практически полностью автоматизировано, пол покрыт резиной, производственная мощность большая.

Вот и получается, сколько бы время, трудности и судьба не пыталась ставить точку в начинании каменского купца Винокурова, его детище живо до сих пор, несмотря на смену государственных строев, законов рынка, правительств.

В планах на следующий год у Алтайского конного завода – расширение. Светлана Хахалина уже отобрала молодняк для того, чтобы оставить на племя и продолжать осваивать шикарные апартаменты, возведенные ныне покойным Острягиным.

Как показывает жизнь, в нужное время всегда найдутся «повернутые» на лошадях люди, способные повернуть время вспять и вместо точки поставить многообещающее многоточие…

Юлия РАССКАЗОВА. Фото Анны ИРБИС.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.


 

 

 

  •  
    37
    Поделились
  •  
  •  
  •  
  • 37
  •