Иван Агилов, Почетный работник лесного хозяйства Российской Федерации.

48 лет прошло, две эпохи сменилось, несколько поколений выросло. А он все такой же – в ветреную погоду разговаривает шумом шевелящихся крон, в безветрие тишину нарушает пронзительное воркование вяхиря. А слышали бы вы, как по ночам козел рявкает, перепугались бы с непривычки. Такой рявк в лесу стоит от самца косули, что собака любая испугается и деру даст.

Еще здесь гриба белого много, только места знать надо.

Речь в нашей публикации пойдет об уникальном ленточном боре – территории Корниловского заказника. И о еще более уникальном человеке, отдавшем лесу всю свою жизнь. 48 лет в Корниловском лесничестве трудился Иван Агилов.

Еще десять лет назад на пенсию вышел с должности начальника Корниловского лесозаготовительного участка ООО «Каменский ЛДК», но уйти не смог. Словно вековая сосна, врос душой в это удивительное место. Весной по здоровью ушел-таки на заслуженный отдых, но тропы лесные не забыл. По ним и прошлись мы вместе с легендарным лесничим в тихую безветренную погоду, когда тишину пронизывали лишь крики вяхиря. 48 лет прошло, а для Агилова ничего не изменилось.

СЫН ЛЕСА

Когда-то давно в Крутихинском районе недалеко от Долганки поселок был такой – Пустынным назывался. Двадцать домишек скромно, словно в гостях, примостились на кромке леса – вот и весь населенный пункт. Все дома были построены за счет лесхоза. Сейчас от поселка ничего не осталось, на месте домишек – карьер. О былой цивилизации напоминает лишь расположенный неподалеку, не до конца «растащенный» и съеденный временем детский оздоровительный лагерь под названием «Зеленый городок».

Поселок Пустынный Иван Агилов помнит, как будто побывал там вчера, ведь это его малая Родина, до 18 лет там прожил, детство провел.

Сам про себя шутит, что и родился в лесу. Мама рассказывала, что на свет Иван появился в 100 километрах от Пустынного на коллективной прополке картофеля, буквально в лесной чаще. Может, это мистика, но и сейчас дом Ивана Григорьевича упирается в кромку Корниловского бора, находится в некотором отдалении от Корнилово. Да и отец его вальщиком леса был. Женился наш герой на дочери лесника. Сын под его началом не один год отработал в лесхозе, потом племянник. Ощущение, что все нити жизни Ивана Агилова связаны с лесом от самого рождения.

Листая хронологию минувших дней, узнали, что после школы поступил в Миасский геологоразведочный техникум. Поступил при конкурсе 12 человек на одно место, со всех союзных республик тогда поступали. Не доучившись, ушел в армию, в погранвойска, а отдав долг Родине, переквалифицировался – пошел учиться вБийскийлесхозтехникум. Так  началась его «лесная карьера» в Корниловском бору. Начинал, как говорится, с низов – вальщиком. Затем мастером леса перевели, через год помощником лесничего, затем по решению советских партийных органов назначили лесничим. С тех пор он уже и своих «новобранцев», пришедших в лесхоз молодыми, на пенсию отправил, а сам все оставался.


РАССКАЗ ЛЕСНИЧЕГО: «Тушили страшный пожар в 2010 году, когда огонь почти подобрался к населенному пункту. Помню, закончилась у нас вода, мужики устали от непрерывной борьбы с огнем без сна и отдыха. Решили вернуться в Корнилово, поехали дорогой кромочной. Почему я эту дорогу тогда выбрал?

С каждым метром дыма и жара становилось больше. Я понял, что если поедем дальше, уже не вернемся. Шепотом водителю говорю: разворачивайся, только перегазовку не делай. В условиях недостатка кислорода машина могла уже не завестись. И тут она, действительно, глохнет. Мы схватили ранцевые опрыскиватели и начали опрыскивать автомобильный тент. Один из ребят не выдержал, побежал, я его еле догнал, вернул. Пол-километра по дыму никто бы не смог пробежать и живым остаться. Чудом машина завелась и мы уехали из этого пекла. Страшно было».


А в бору от воздуха аж голова кружится, в глазах от хвои рябит. Ведь мы с Иваном Григорьевичем не просто за жизнь поговорить решили, но и «тихую охоту» на белый гриб устроить. Оба присматриваемся, проглядеть боимся, но тут за выходные уже капитально грибники прошлись, почти ничего не оставили. Кстати, наш лесничий негласный статус имеет «чемпиона по сбору грибов». Раньше до работы по утрам он, играючи, по кромке леса каждое утро по ведру набирал. А за городскими жителями если пройтись, утверждает, там и не одно ведро наберешь. Грибы ведь под разным углом на солнце прячутся, неопытным «охотникам» их не найти, а уж за лесничим следом по грибы ходить не стоит. Ничего не найдешь.

«Когда приехал сюда, честно признаюсь, лес меня очень удивил. Здесь все особенное, но, в первую очередь, душу радуют молодняки. Ведь как государство без молодежи, так и лес без молоденьких сосенок – обречены, — размышляет собеседник, — кстати, мне ведь довелось работать с фронтовиками, к моменту моего прихода они уже по 10-15 лет в лесном хозяйстве отработали. Вот это люди были! Они по-настоящему болели за природу. Словами их отношение к лесу не передать. А вот и сосны, высаженные в послевоенное время».

Эти сосны он помнит совсем молоденькими, только-только начинающими свою жизнь. Сейчас им по 60-70 лет. Для человека почти жизнь, а им еще жить и жить. В возрасте 160-180 лет «сосновые старички» пачками начинают сохнуть, семян уже не дают, молодняку солнце закрывают. Такие деревья сразу видно, даже цвет хвои у них другой. Именно поэтому вырубки бору необходимы, как воздух. Иначе лес обречен.


РАССКАЗ ЛЕСНИЧЕГО: «Как-то приехал ко мне лесник знакомый и говорит, что неподалеку лосиха с лосенком в болоте застряли. Из болота животным самим выбраться практически невозможно. Внизу – грязь, а берег обрывистый.

Пригнали мы трактор к болоту, через березу блок перевесом подвесили. Вытащили ее, растерли. Думали, не выживет, ведь неизвестно, сколько она времени в болоте провела, может, неделю. К вечеру разожгли костер, сидим. Глядь, а лосиха наша исчезла вместе с малышком. Лоси – животные хитрые, умеют прятаться и бесшумно исчезать. Раньше таких особенностей в них не наблюдал. Но они подстроились, научились».


Узнали мы и еще несколько тонкостей лесного дела. Например, «толстый» лес,  взрослые деревья по низинам вырубать массово нельзя. Он влагу всасывает, без него местность быстро заболотится. Чем ветвистее деревья, тем больше местность заслоняется от воздействия ветров.

«А по кромке Корниловского бора, как раз, толстый лес растет, — говорит Иван Григорьевич, — и здесь совершенно другая ситуация. Его нужно было своевременно прореживать. В прошлом году отвод делали, а закон вырубку не дозволил. Последние два года работают новшества в законода-тельстве. Биоценоз — 50 метров от кромки, рубить нельзя. Получается, этот лес уже обречен, молодняку трудно будет под ним подняться. А он отживет свое и умрет естественной смертью.

А вот, смотрите, здесь рубочка прошла в свое время, гущина сохранилась позволительная, – показывает бывший лесничий, – а молоднячка сколько. Я хорошо помню слова главного лесничего Цигельникова: «Лес ценен тем, что он растет, а не штабелями лежит».

Иван Агилов с первого взгляда может определить прожитую жизнь и судьбу дерева. Какой сосенке солнца не хватает из-за загущенности леса. Где благонадежный молодняк растет, где фаутные деревья свой век доживают. (Фаутное дерево — дерево с повреждениями и дефектами ствола различного происхождения — прим. автора).

Как определить возраст сосны? Возраст лиственных деревьев принято считать по кольцам на спилах. Возраст хвойных считают по мутовкам, узлам, «ярусам». И вы не поверите, сколько Иван Агилов нам показал достаточно возрастных «инвалидов», вышина которых чуть выше колена. А ведь им уже за шестой десяток перевалило. Как ни тянутся они к солнцу, как ни пытаются вырасти и окрепнуть, никогда им не взмыть ветвями в небо. Каждый год их «съедают». Местная живность в зимнюю бескормицу объедает макушки у молодняка, тем самым «убивая» будущее леса. По этому поводу Иван Григорьевич еще в советское время тревогу бил. До Москвы дошло, услышали. Но ситуация снова повторяется.


РАССКАЗ ЛЕСНИЧЕГО: «В один из годов у нас выводок волков появился. С охотоведом взялись эту проблему решать. Навязали красных флажков в радиусе трех километров. Волки их боятся, не побегут за флажки. Я тогда все мечтал дома волчью шкуру повесить, но не дали. Тогда за убитого волка денежную премию выплачивали: 50 –рублей за волка, 150 рублей за волчицу».


Дело в том, что с 1974 года Корниловский бор получил статус заказника. Началось стремительное увеличение поголовья лосей. По норме их количество не должно превышать 1,8-2 головы на тысячу гектаров. Их же, как утверждает наш герой, далеко за пределы нормы расплодилось при учете того, что площадь заказника составляет порядка 20 000 гектаров.

«Бить тревогу я начал давно, — рассказал Агилов, — популяция лосей увеличивалась бесконтрольно, отстреливать их нельзя было. В первый раз они «съедали» лес с 1976 по 1983 года, целиком почти молодняк уничтожили. А мы каждый год его высаживали впустую. После публикации в районной газете дело дошло до Москвы и популяцию удалось снизить. Сейчас ситуация опять из-под контроля выходит. Мне иногда не хотят верить, но давайте глубже в бор пройдем, там «глаз выпадет» от увиденного – молодняк весь поеден. Если это не лоси, так, может, лесники молодняк сами ломают? А вообще, лосям у нас хорошо, спокойно живется, порой в наш заказник эти животные из окрестных лесов мигрируют. Егеря их подкармливают, поголовье растет, а для самого леса пользы никакой нет.

Если государство за заказники и заповедники, тогда давайте и популяцию животных в них контролировать, ведь они вред большой могут нанести, – утверждает Иван Григорьевич, – кстати, в заказнике под «защитой» должны жить только те виды животных, которые характерны для этой территории. Причем тут кабан тогда? Животное было завезено сюда лет 10-15 назад, расплодилось и вредит. Повреждает кору деревьев и почвенный покров. А краснокнижные косули? Читал не так давно статью в «Каменских известиях», в которой рассказывалось о пользе косули. Как она ходит тропками, ямки набивает, в которые семена сосны падают. Но не было озвучено, сколько она молоденьких деревьев съест до этого. Я не против животных, но везде есть норма поголовья и эту норму нужно контролировать. Иначе со временем вместо соснового бора у нас появится осиново-березовый. Природа таких ошибок не прощает. Вспомните Австралию – кто знал, когда завозил туда кроликов, что в будущем это обернется катастрофой».

БЛАГОСЛОВЛЯЮ ВАС, ЛЕСА!

Далеко растянулся Корниловский бор. Конца и края ему не видно. Ежегодно лесники ищут здесь заблудившихся грибников, а заблудиться тут – раз плюнуть. Особенно, когда солнца нет. В пасмурную погоду Иван Агилов уже звонка ждет – обязательно кто-нибудь из леса не сможет выйти. Когда исчезает «солнечный ориентир», заплутать здесь сможет даже бывалый. Но не он сам. Шутит: меня хоть ночью выброси на парашюте, я через десять минут буду знать, где нахожусь.

Сейчас Ивану Григорьевичу 69 лет, но, если бы не проблемы со зрением, говорит, что еще поработал бы. Ушел, потому что не привык так – что-то не доглядеть, когда в лес зашел.

«Сейчас вспоминаю, сколько на работе напряжных дней бывало, – говорит, один день напряг, второй, третий. А на четвертый все получается. Так вот этот четвертый день все предыдущие дни скрашивает.

А сколько случаев разных было, уже все и не вспомнить. Ни о чем не жалею я. Люблю свою работу, люблю этот лес. Только сердце болит за его будущее».

Юлия РАССКАЗОВА. Дмитриий ПРОСКУРИН, Анна ИРБИС.

 

 

 

 

 

 

0

 

  •  
    39
    Поделились
  • 8
  •  
  •  
  • 6
  • 25
  •  
  •  
  •  
  •