Нина Коновалова любит своих внуков и правнуков. Их фото всегда рядом.

Нина Коновалова, труженица тыла, отметила 29 мая свой 90-й день рождения. У Нины Тимофеевны корреспонденты «Каменских известий» побывали в гостях накануне ее юбилея.

Она помнит, как немецкий офицер на нее с сестренкой нацелил пистолет и хотел пристрелить. Спасла ребятишек переводчица, она была местная, деревенская, каким-то образом уговорив фашиста.  И это не единственный случай, когда ребенок стоял под прицелом и прощался с жизнью.

ДЕТСТВО В ОККУПАЦИИ

Страшные оккупационные и тяжелые послевоенные годы словно вложили в эту хрупкую, небольшого росточка женщину внутренние силы, которые позволяют ей в свои 90 лет оставаться по-прежнему активной, не утратить остроты ума и чувство юмора.

— Родилась я в Белоруссии, в Могилевской области, Шкловском районе, в деревне Клин, — начала разговор Нина Тимофеевна. — Деревня стоит прямо на дороге на Москву. Там все мои родные похоронены. Папа Тимофей Максимович, мама Агафья Ивановна Гончаровы. Деревня была небогатая, да и мы жили небогато. Корову держали, курочек, поросенка, овечка какая. А семья-то не маленькая. Зато земли было много. Давали на семью по гектару. Там садили картошку, овощи и даже траву сеяли для коровы. Казалось, мама с поля не уходила. Яблоки еще росли. Это было и еда, и лакомство. Нас у родителей было пятеро. Братишка умер, когда ему исполнился годик. Я самая старшая, а вот живу до сих пор. А братьев и сестер уже нету в живых.

Когда война началась, Нине было 10 лет. Отца сразу забрали на фронт.  Остались дети с мамой и бабушкой. Практически сразу деревню захватили немцы.  Из дома семью выгнали. Сначала жили в пуне (сарай) вместе со скотиной. Потом выгнали и оттуда из-за того, что маленькая сестренка часто плакала, мешала. Перебрались тогда в соседскую избушку вместе с еще двумя семьями. Ели то, что в огороде выросло. Когда корова была, хоть молоко пили. Потом кормилицу увели. Вот тогда тяжко стало. Сестренка маленькая. Мама вскладчину купили козу на две семьи. Молоко забирали по очереди. Да сколько там его у козы — литр. Только сестренке годовалой и хватало.

Когда немцы ушли, Гончаровы вернулись в свой дом. Потом были наездами то фашисты, то партизаны. Партизанам дети, в том числе Нина, помогали, рассказывали, есть ли в деревне фашисты, сколько их, передавали провизию. Тому, что девочка помогала партизанам, есть документальное подтверждение. Там сказано, что Нина являлась участницей партизанского движения.

— Как-то началась бомбежка, — вспоминая войну, рассказывает Нина Тимофеевна, — я только поднималась на печку, она была у нас большая, как говорят, «русская». И в этот момент бомба ударила между нашим и домом сестры отца. Я вверх шагнула, а осколок пробил грубку в печи. На одну секунду задержись, и не было бы меня. Страшно вспоминать.

В 1944 году, когда немцы уходили, то сжигали деревни. Соседнюю деревню сожгли, а Клин остался. Хотя бомбежками уничтожено немало домов. А вот гончаровский стоит до сих пор и в нем продолжают жить люди. По рассказам отца Нины Тимофеевны, этот дом строил еще его дед. Получается, стоит он лет двести как минимум.

Отца под Москвой взяли в плен и угнали в Германию. Он там работал на хозяина. После освобождения снова попал в санчасть. Вернулся домой больным и вскоре умер.

СКОРОЕ ВЗРОСЛЕНИЕ

Нина три класса в школе закончила до войны. Потом пошла после войны в четвертый и в 1948 году закончила семь классов. После этого уехала в г. Орша. Устроилась почтальоном. Дали 17-летней девчонке самый дальний участок, на котором корреспонденцию надо было разносить два раза в день. Мост через Днепр был взорван, и девушке приходилось на другой берег перебираться на переправе. Потом знакомая уговорила Нину ехать в Сибирь. Так она оказалась в Кемеровской области. Там жили тетя и дядя, уехавшие перед войной. Собирались и Гончаровы, но не успели.

Однако Нина со своей знакомой приехали вс. Красные Орлы, где не было ни родных, ни знакомых.  Девушка устроилась в сельсовет делопроизводителем. Потом перешла в сберкассу. Тут ей и встретился на вечерке Александр.  Певун, гармонист, ну как могло не дрогнуть сердце красавицы. Недолго встречались, поняли, что нашли друг друга навсегда и решили пожениться.  Семья мужа жила бедно. И молодым пришлось ютиться вместе с родителями в землянке. Это потом уже они построили себе домик.

Когда ждали первенца,  Нина отправилась навестить  родителей в Белоруссию. Там, на той самой русской печи, родился сын. И домой молодая женщина вернулась с Сережкой на руках.

В Камень семья переехала в 1963 году. Вначале  перебрался глава семьи. Устроился на кирпичный завод. От предприятия Коноваловым дали квартиру. Нина Тимофеевна в  ней проживает и по сей день.

Вначале поработала продавцом в горпо. Потом перешла накирпичник разнорабочей. Через некоторое время позвали в контору бухгалтером. Нина Коновалова с семью классами образования отлично справлялась со своими обязанностями. Поработала и в горсети. Еще трудилась на пристани. На любой работе была в передовиках. За добросовестный труд поощряли нашу героиню бессчетное количество раз грамотами, премиями, ценными подарками. Вышла на пенсию и потом еще почти 10 лет продолжала работать.

ОНА НЕ ОДНА

В 1985 году не стало мужа и больше в жизни Нины Тимофеевны никого не появилось рядом. Растворилась в заботах о любимых внуках, а потом о правнуке.

Успевала и две дачи в идеальном порядке содержать, вязать, вышивать. Четверых внуков и правнука помогала поднимать. Между тем делала огромное количество заготовок. Причем занимается этим и до сих пор.  Сейчас сама обихаживает два огородика. Не позволяет родным помогать, только сама. А они все ее очень любят и берегут, хотят, чтобы жила рядом с ними как можно дольше.

— Раньше всех обвязывала. —говорит собеседница. — Кофты, юбки вязала, сейчас только носочки. А когда были маленькие, нас одевали в самотканые одежки. Лен сеяли, убирали, обрабатывали, пряли, потом ткали и из этого шили. Мама была рукодельница. Платья и юбки, все было из холщевого полотна. Сама я сколько перепряла шерсти.

Нина и Александр встретились и практически сразу поняли, что больше не расстанутся.

Работала, работала, и работала. Так и молодым, считаю, надо зарабатывать все своим трудом. Честно. Раньше все были дружные. После войны, считай, ни у кого ничего не было. А если что-то появлялось, делились, не жалели ничего.

Сын Сергей с семьей несколько лет назад ездил в Белоруссию, на родину родителей. Хотел, чтобы дети увидели, откуда пошел их род. В родительском доме жила тогда сестра Нины Тимофеевны.

Деревня Клин небольшая, но очень красивая. Заборы все одинаковые. На них висят тоже одинаковые ведерки с яблоками. Тюки сена, которые складированы вдоль дороги, украшены, как фотозоны. И так везде. Причем деревушки очень близко друг от друга. Они словно перетекают одна в другую. Сохранилась в доме та самая печь.

До сих пор остались очень глубокие воронки от снарядов, только заросли щуплыми деревьями. Даже страшно в воронки спускаться. Наверное, нереально представить, какие жестокие были бои, что до сих пор, глядя на их следы, охватывает страх.

По-прежнему поисковики ищут и находят оружие, патроны, медальоны погибших.

Вспоминая годы оккупации, Нина Тимофеевна несколько раз прерывала свой рассказ, чтобы успокоиться, унять слезы.  До сих пор эти воспоминания рвут ее сердце на части. Наверное, поэтому потом, в мирное время, так самоотверженно трудились все, чью жизнь раскромсала война на «до» и «после». Они знают цену жизни и хотят, чтобы мы ценили все, что имеем.

Наталья МОРОЗОВА. Фото Дмитрия ПРОСКУРИНА и из личного архива Нины Коноваловой.

 

 

 

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here