ЗИМА

(с аллюзиями к Бродскому)

I

Зимой чаще хочется есть, чем пить,

а пить с друзьями охота всё реже.

Войлочным временем вытянет нить

ткань мироздания. И всё те же

часы на столике. Шкаф в углу –

сутулый граф, чтящий по мгле молебен;

возможно, я поутру умру

с рассола. И, мебели нахлебник,

на кухне воцарствуюсь на трон.

Я – пыль. Цветнее ли пыли небыль,

чем свет зимы? Снег идет, и он

похож (на вкус и на цвет) на небо.

II

Зимой чаще хочется спать, чем есть.

Открыт календарь с первых дней; подруга

отапливает мне постель – здесь месть

холодному Северу теплого Юга.

Шторм шелковых прядей. На простынях

останется волос, он не подвержен

зиме, пурге; был туман на днях.

Занавес пал, и герой не свержен.

В чём замысел игр любви, в чем подвох

прикосновенья? Тепло и дыханье –

объективация душ. Это бог,

осязаемый нами, дурман, я

III

зимой чаще слышу, чем вижу. Сон

шепчет о снеге, о воле и миге,

что Левитан захватил в кисть. Но он

в мороз засыпает. В незапертой книге

дописан пейзаж: белый снег, мёрзлый мир.

Женщина в парке с ребенком. И пуля

теперь летит в ствол, а не из. И тир

стал цветочным прилавком. В Стамбуле

тоже снег. И зима, будь она – беспредел

(чтоб на тропики пёрла, и голые степи

Южной Азии вымерзли, и чтоб в прицел

била люд), то мороз перегрыз бы мне цепи.

IV

Зимой чаще хочется жить, но смерть

обретает сгущённую форму света.

Потискать кота, выпить чай. Агасфер

оледенения, спой мне. Заверьте

сей акт песнопенья. Дополните хор.

Пусть выбежит к рампе последний артист, и

включите ансамбль зимы на повтор.

Смотрите! — выходит на сцену Антихрист

 

и говорит: “Лучше вымерзший мир,

чем летние жаркие душные ночи.

Проповедуйте снег. Пустите в эфир

песню льда, которой весь мир морочим,

V

потому что зима справедлива”. Зима

это как бы на время отсутствие жизни

как примеси в цвете. Словно чума

наоборот. И безукоризнен

зимой горизонт, покрываем зарёй,

как розовой пудрой. Холодные краски.

Зимой не утешишься болтовнёй,

здесь лучше молчать и ходить без огласки

по комнате. Не выходя из неё.

Зимой лучше пишется о расстояниях.

Безмолвно, как вор, как убийца, течет

с неба снег. Это новое завоевание.

                                 (ноябрь-декабрь 2017 г.)

                                    Максим ПАНКОВ.


 

ПУТЬ НА СЕВЕР

(М.Л.)

Если идти на север – однажды увидишь море,

холодное, как нервы

убийцы, как взгляд Минервы;

ты — человек, когда-то прочувствовавший горе,

не первый, отнюдь не первый,

но именно ты бросаешься с головою в омут

тёмный и неподвижный,

как истинный чернокнижник;

в эстетике одиночества покажется даже холод

не лишним — при этом личный

вклад в мироздание кажется очень мелким,

если идешь на север;

пустошь, дожди и клевер,

жадные рты болота, усыпанные цепким

терновником… плащ… пуловер,

под горло шарф; если ты двигаешься на север,

забудь же о постоянстве,

о пёстром его убранстве;

иди, поднимая ворот, в этих краях ты – плевел,

замёрзший среди пространства

без ветра, без воздуха, без тепла; ты

по-своему безучастен,

едва ли ты здесь несчастен,

но путь твой на север — не более чем плата

за постижение истин.

                                                               (20.11.2020)

                                                     Максим ПАНКОВ.


ТРОЙКА

Несётся тройка вороная,

Колокольчики звенят.

Впереди гора крутая,

Полозья по снегу скользят.

Бьют копытами сугробы,

Летят снежки по сторонам,

Разлетаются на тропы,

Ударяют по саням.

Гривы ветер развивает,

Пар струится из ноздрей.

Снегири в лесу летают.

Мчится тройка всех быстрей.

                             Ксения РЫЛЬ.


АЛТАЙ, МОЙ КРАЙ РОДНОЙ

Морозным утром по селу я прохожу

Дорогой деревенской наезженной.

Березку каждую глазами провожу

И сосен ряд заснеженный —

Они стоят невестами под белою фатой.

До чего люблю тебя, Алтай родной!

Я замедляю шаг, любуюсь красотой

И дивной сказкою стою заворожён.

Вот дятлы лечат старую сосну,

А заячьи следы к реке направились.

И я за ними в зимний лес иду,

А сердце то замрет,

   а то забьется птицею.

Любуюсь красотой твоей,

  родными лицами,

Годы долгие — не счесть —

            с тобой в разлуке

Прожил я. Как счастлив вновь —

             из края в край

Твоими тропами прошел.

И жарким летом, и зеленою весной

Люблю тебя, красивое село.

От прошлых горьких лет моё

Здесь сердце отогрелось, ожило.

                                                 (март 2020 г.)

                                       Виктор ЕРЕМИН.


                         * * *

Укрепилась зима, утвердилась

в своих полных, законных правах.

Как могла, щедро принарядила

всё вокруг в бахрому, в кружева.

Позакутала всё, позастлала

белоснежным бесценным добром:

где роскошным своим одеялом,

где накидкой, где пышным ковром.

Всё покорствует ей, седовласой.

Лишь печные дымы спорят с ней:

чем зима холоднее и властней,

тем обильней дымы, горячей.

Оплошала ли, недоглядела

Мать-зима, если столько хлопот,

Столько лишних хлопот ей наделал

наступивший двухтысячный год.

Понадеялась ли на присловье

Про марток и про трое порток,

Иль на то, что достаточным слоем

Снег на землю сибирскую лёг —

Неизвестно, но крепко подгадил

Ей неряшливый нынешний март:

Она только подбелит, пригладит —

Он опять грязью снег весь обдаст.

Но потом она всё ж спохватилась

И морозцем да легким снежком

Притрусила всё да прихватила —

И ушла, успокоясь на том.

                                                   (2000 г.)

Анатолий ПЕТРУСЕНКО.


ЗИМНИЙ ЛИРИЧЕСКИЙ ЭКСПРОМТ

Небо сыплет снежною порошей,

На дворе — такая тишина!

В этот вечер, друг ты мой хороший,

Мы сидим с тобою у окна.

В светлый миг

                          душевного покоя,

Тот, что дорог и неповторим,

С легкой грустью,

                        чуточку с тоскою

Мы сейчас о прошлом говорим.

И плывем в плену воспоминаний

По просторам жизненной реки.

Не беда, что сединою ранней

Забелило русые виски.

Отпылали в юности свиданья

Золотым свечением в крови,

Только сердце в годы увяданья

Снова просит ласки и любви.

Но туда, где в юности беспечной

Хризантемы нежные цвели,

По законам жизни скоротечной

Безвозвратно поезда ушли.

Век прожить —

                    задача непростая,

Для решенья

                       надо много дней.

Книгу жизни

                      бережно листая,

Мы не будем

               ставить точку в ней.

Милый друг! В плену воспоминаний,

Чувствуя тепло твоей руки,

Я смотрю, как сединою ранней

Забелило у тебя виски.

                                  (30 ноября 2002 г.)

                      Александр ОЩЕПКОВ.


Присылайте стихи и прозу вашего произведения в редакцию “Каменских известий” на эл. почту izvestiy@gmail.com.

0

 

  •  
    25
    Поделились
  • 19
  •  
  •  
  •  
  • 6
  •  
  •  
  •  
  •