Полтора месяца ледяной пустоты. Насколько хватает взора – лишь белая мгла. Почти не стихает ветер. А когда угомонится – в уши бьет глубокая тишина. Ресницы и брови за считанные минуты покрывает снежная корка. Постоянно устают собаки, сопротивляясь вьюге под тяжестью неподъемных нарт. Спутники от «нечеловеческой» пешей прогулки по бесконечным льдам теряют присутствие духа. Порой впадают в отчаянье. Но штурман Семен Челюскин, в отличие от многих исследователей северных морей, духом не пал, даже после гибели своего корабля завершил экспедицию. После полуторамесячного пути пешком 15 февраля 1742 года он открыл самую северную точку Евразии, которая впоследствии была названа его именем.

Полярная станция на мысе Челюскин.

С тех пор суровый арктический мыс посетило множество исследователей, путешественников и туристов. А с 1932 года здесь работает русская полярная станция. Отрезанные от мира и цивилизации, на ней годами живут люди: гидрометеорологи, инженеры, техники. Среди них уроженец Камня Николай Костиков. Северный ветер достаточно «покидал» его по негостеприимным арктическим широтам. Наш земляк работал на островной станции в Белом море, на побережье Баренцева моря, на Ямале. А в 2016 году его перевели на объединенную гидрометеорологическую полярную станцию имени Евгения Федорова, располагающуюся на мысе Челюскин.

«ЗАБРОШКА» В АРКТИКЕ

Когда разговаривали с Николаем, невольно вспомнился мультфильм из детства – «Простоквашино» с его знаменитым выражением: «До чего техника дошла!». Вы только вдумайтесь, где-то там, в кромешной тьме полярной ночи, парень с фонариком на лбу, в маске и капюшоне торопится спуститься к застывшему морю, чтобы взять пробы льда. На плече у него ружье, справа к одежде крепится ракетница, слева пистолет, на боку нож. А впереди бежит стая чутких на слух собак. И это вовсе не кадры из боевика – такова тамошняя жизнь, со всех сторон окруженная белыми медведями и волками.

А он, стряхнув с себя северную метель, разговаривает со мной, будто сидит напротив. Наверное, давно Николай столько вопросов не слышал. Не успевал отвечать на любопытство журналиста.

Честно сказать, полярников видела только по телевизору и то очень редко. Но знаю, что ради того, чтобы пообщаться с этими людьми, ежегодно во время полярного лета отчаянные туристы и путешественники проделывают тысячи километров. Нам же выпала возможность узнать о жизни на краю земли, хоть и дистанционно, но из первых уст.

Несмотря на то, что он уже давно до мозга костей стал северянином, родился и вырос Николай на Алтае. Закончил в Камне среднюю школу № 1, занимался в спортивном клубе «Ринг». После окончания срочной службы в армии, подписал контракт и остался в рядах Вооруженных Сил надолго. После увольнения пошел работать по гражданской специальности, закончив сначала новосибирское училище гидрометеонаблюдателей, а затем профильный университет в Санкт-Петербурге. Потом распределение и моря: Белое, Баренцево, Карское, полуострова: Ямал и Таймыр.

«В последний раз Новый год встречал дома в 2012 году, — рассказывает полярник, — под бой курантов здесь только мы и медведи. Так же, как и вы, «крошим» на праздничный стол традиционный «оливье», наряжаем комнаты, гирлянды развешиваем, подарки друг другу дарим. Только всегда кто-то из товарищей в новогоднюю ночь на дежурстве находится. Работа у нас круглосуточная.

Вообще, станция имени Федорова на Таймыре – одна из трех самых больших полярных станций России. В 90-е годы их массово позакрывали, и сейчас продолжают закрывать. Людей заменяют автоматическими системами. Но на важных участках, которые располагаются на Северном морском пути, без человека не обойтись.

По штату у нас должно работать двадцать человек, по факту работают семеро. И это много. Были моменты, когда мы оставались вдвоем. В нашей сфере жесточайший кадровый голод. Очень мало людей готовы оторваться от цивилизации и жить здесь. Взять моиходногруппников – после выпуска только трое пошли работать по специальности. Проще остаться в городе, наверное. Пойти, в крайнем случае, в «Евросеть» работать, телефоны продавать. Сами подумайте – я уже здесь давненько нахожусь, а отпуск будет только в 2022 году».

С особым уважением наш герой упоминает бывшего начальника – Сергея Охрименко. Всю свою жизнь Сергей Алексеевич отдал безмолвию пустынных «земель», работал в Антарктиде, затем перебрался в северное полушарие – в арктику. На пенсию ушел в этом году.

Внутри и снаружи станции им. Федорова.

Навсегда врезались в память его рассказы о прошлом таймырской станции. В советское время жизнь здесь кипела, словно в муравейнике – работала обсерватория. А численность полярников превышала 200 человек. Здесь и клуб был с самодеятельностью, кино крутили, ближе к побережью даже детский сад построили. Впрочем, он и сейчас стоит, только вместо детских голосов на крыльце опустевшего здания раздается медвежий рык.

Сейчас Костиков вместе с коллегами живет в двухэтажном деревянном доме старой постройки на гибком фундаменте. Неподалеку располагаются продуктовые склады, примыкает к жилой застройке дизельная котельная, производственное здание. Дизельгенераторная стоит отдельно. Там добывается водород для зондов. Исследовательские зонды с этой точки уходят в атмосферу на 40 тысяч метров вверх.

Безусловно, сердцем станции является генератор. Здесь в работе их три, работают поочередно. Если генераторы встанут, то и жизнь прекратится – исчезнет, электричество, отопление. Останется совсем немного времени, чтобы передать сигнал бедствия на материк. Бывал такой случай на станции, но ребята справились с ремонтом своими силами.

Теперь ребята на станции могут смотреть телевизор.

До ближайшего населенного пункта – Хатанги, почти 650 км. Населяют ее наполовину русские, наполовину коренные жители – народность под названием «талабаи».

Запас продовольствия на самую крайнюю станцию материка завозится всего лишь один раз в год во время навигации. В экстренных случаях медицинскому вертолету меньше чем за четыре часа путь до наших полярников не преодолеть.

Трудно представить, но самая большая радость в жизни «челюскинцев» – увидеть человека. Только вот мало кто решается посетить эти Богом забытые места. Кстати, в советское время здесь активно функционировала пограничная застава. И сейчас военные здесь самые частые гости.

БЕЛЫЕ ХОДОКИ

Подавляющее большинство времени ребята проводят за закрытыми дверями, в помещениях. Каждый выход на свежий воздух сулит опасность. И суровый арктический климат здесь не причем. Белые медведи ходят вокруг, словно коровы по деревне. Заглядывают в окна, вылизывают собачьи миски. Люди здесь гости незваные. Приходится отстаивать свое право на жизнь, обороняясь. При выходе из жилых зданий головой нужно вертеть на 360 градусов. Порой, чтобы дойти до склада с продовольствием, вылазку делают вдвоем, держа под прицелом ружей весь периметр. Один осматривает верхний «квадрат», второй падает на колено и держит на мушке нижний. Медведь может внезапно выйти хоть откуда. Естественно, убивать их нельзя, поэтому патроны в оружии резиновые. Бьет «резина» больно, но если зверь за лето жира много нагулял, выстрелы даже не почувствует.

Сталкивались с «белыми ходоками» здесь все, случаев нападений было много. Самое главное в таких ситуациях – не бежать. А вообще, они создания непредсказуемые. Один просто лежит, когда мимо проходишь – голову поднимет, посмотрит и опять уляжется. А другой, только завидев человека, сразу бежит охотиться. Николай и сам однажды с таким нос к носу встретился.

«Вышел однажды на улицу химреактивы вылить, – говорит, – а он тут, прямо за углом стоял. У меня в руках ничего нет, кроме ведра с жидкостью. А он встал на задние лапы прямо напротив, лицом к лицу. Огромный такой. Все, что мог сделать — это плеснуть на него реактивы и кинуть в морду ведро. Так и разбежались – он в одну сторону, я в другую. Но не всегда так хорошо встречи с косолапым заканчиваются.

В прошлом году в период навигации наш ледокол «Сомов» высадил на берег геологов – двух парней и девушку, — продолжает рассказ парень, — они отошли от станции, занялись своими исследованиями, разбрелись друг от друга. И тут медведь внезапно появился. Девушку увидел, нагнал, схватил за бок куртки и потащил за собой в тундру. Один из ее коллег заметил это, догнал медведя и стал отбивать девчонку. Отбил. Пока она бегала за подмогой, парень с животным  врукопашную дрался. Зверь его сильно «почикал» — уши оторвал, скальп практически снял, переломал кости, но помощь вовремя подоспела. Вызвали санвертолет. Выжил, слава Богу…».

Белые медведи уже давно облюбовали заброшенные здания на берегу моря. Когда-то здесь кипела жизнь.

Смотреть по сторонам – вот главное правило соседской жизни с медведем, утверждает наш собеседник. А в обороне главная помощь – собаки. Идешь куда-нибудь на замеры, отходишь от помещения к морю, собаки постоянно с тобой. Они сразу лают, завидев белого. И прогонят его, если трусливый попадется. А вот если питомцы убежали по своим делам, и приходится идти одному, тогда надежда только на внимательность, ракетницу и ружье с резиновыми пулями.

«Животный и растительный мир на мысе Челюскин не богатый, – делится Николай, – ни деревьев, ни кустарников. Только мхи и лишайники, редко-редко летом пробиваются какие-то цветочки. Из птиц – чайки. Животные – медведи, полярные волки, да овцебыки. Кстати, к нам как-то на базу приходил один овцебык. Людьми они не пуганы. Вот и «шарился» по всей станции, все проверил, а мы его фотографировали в это время.

Однажды в одну из полярных ночей волки на наших собак охоту устроили. Приходили дважды прямо на территорию станции, пытались собачек от жилья «оттянуть», чтобы там подальше их съесть. Мы за своих заступились».

«Знаете, у военных есть такая поговорка: «С ним бы я в разведку не пошел!». Поговорка  как нельзя лучше нам подходит, — говорит бывший военный, а ныне опытный метеоролог северной станции, — здесь такие люди жить не могут, с которыми в разведку нельзя пойти. Здесь работаешь с тем, в ком уверен, с тем, к кому без проблем можешь повернуться спиной, не ожидая удара. Потому что здесь бежать некуда и надеяться можно только на себя и на друг друга».

ПРО ДЮЙМОВОЧЕК

Восемь лет он зимует на «полярках». Выучил азбуку человеческих душ назубок. Знает, что в условиях изоляции от внешнего мира очень быстро проявляются как отрицательные черты человеческого характера, так и положительные. Опытные «полуостровитяне» моментально видят по новичкам, на кого можно понадеяться в трудные минуты, а на кого нельзя. Много здесь своих, специфических моментов. Например, полярная ночь. Длится она четыре месяца. Четыре месяца кромешной тьмы. Лишь под утро иногда проблескивают сумерки. И в это время работа идет по привычному кругу: нужно уходить на замеры к морю, бурить толщу соленого льда, ходить на снегосъемки – два километра в одну сторону по голой тундре, столько же обратно пешком. А вокруг волки полярные завывают, медведи бродят. Если метель поднимется – заблудиться на раз-два. Поэтому здесь люди с «двойным дном» не приживаются. Природа сама по себе фальши не терпит, а Север особенно жестко коллектив «фильтрует», буквально выживая слабых духом.

«По своему опыту скажу, если к нам человек конфликтный попадает, он уезжает отсюда практически сразу, – утверждает Николай, – здесь невозможно так работать. Но все наши внутренние недомолвки решаются быстро. Знаете, одна из главных вещей, которая меня привлекает в полярной жизни – своеобразная независимость. Здесь, в первую очередь, все зависит от тебя и от людей, которые с тобой находятся. Если что-то сломалось, ты делаешь это сам. Если тебе что-то нужно, ты добиваешься этого сам. Хочешь улучшить свою жизнь – делаешь это, не ожидая ни от кого никакой помощи».

Февраль 2019 года. Экспедиция “Северная тропа” . Напротив станции им. Федорова.

По словам «северянина», когда новые люди к ним приезжают, по внешнему виду не угадаешь, кто как себя поведет в ближайшие недели. Бывало такое, что приезжали на станцию двое выпускников, молодые специалисты. Один – двухметровый парень здоровенный. Второй – девочка-дюймовочка, ростом 1,5 метра, весом 40 килограммов. И вот через две недели этот амбал криком кричит, ему уже ничего не нужно – ни зарплаты, ни романтики полярных земель, лишь бы убежать отсюда. А эта девочка-дюймовочка в это время ходит по станции с ружьем на плече и в медведя камнями кидается. «И это абсолютно нормально, — говорит каменец, — в таких условиях и проявляются внутренние моральные качества людей».

СЕВЕРНЫЕ ПРОСТОРЫ – ТЕПЛЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Как ни странно, но на край евразийского материка ежегодно приезжают туристы. Добраться сюда очень тяжело и по пальцам можно пересчитать тех, кому это удалось. Много иностранцев повидал за время работы Николай. Говорит, американцы, канадцы, корейцы и др. прилетают на мыс Челюскина на вертолете с кураторами. На один, два дня – даже замерзнуть не успеют как следует. Но однажды к ним нагрянули настоящие путешественники, ребята из Эстонии. Преодолели огромный путь на специально подготовленных машинах.

А наш полярник смеется, что они – сумасшедшие. Но когда эти «сумасшедшие» немного пожили с русскими метеорологами, тактично стали называть их  «не совсем нормальными людьми».

Действительно, полярники люди особенные. Живут бок о бок с медведями, привыкают к ним, у каждого косолапого со временем появляется своя кличка. Еще и жалеют их, подкармливают.

С корреспондентом ТАСС Верой Вакуловой.

«Примерно с августа мишки начинают собираться на побережье в ожидании ледостава, чтобы по замерзшему Карскому морю уйти на архипелаг Северная земля. Они сидят вдоль побережья голодные и ждут, – рассказывает метеоролог, – это было в 2017 году осенью. Пришла медведица с медвежатами, но к побережью не пошла. Легла неподалеку от нашего жилого подъезда, буквально в пятнадцати метрах от входной двери. Лежала. Не вставала, на нас не реагировала, мы знали, почему. Она пришла в поисках защиты. Стоило ей приблизиться к заполненному медведями побережью, ее детенышей бы сожрали оголодавшие самцы. Долго она лежала без пищи. Нам стало жалко, мы начали кормить.

А как-то два белых малыша к нашей станции прибежали без матери. Может, погибла. Может, браконьеры убили. Их тоже подкармливали. Дети же».

ПО ЗОВУ БОЛЬШОЙ МЕДВЕДИЦЫ

Еще пара недель и солнце начнет вставать. А еще несколько месяцев подождать и навигация начнется – самая яркая пора однообразной северной жизни. Приходит ледокол «Михаил Сомов», появляются новые люди, начинаются экспедиции. Наш земляк в экспедициях бывал четыре раза: на Земле Франца-Иосифа, на Новой Земле, на Северной Земле. В навигационный период судно успевает сделать примерно три рейса, посещает труднодоступные отдаленные от материка станции.

При скупости местной природы, самым завораживающим явлением в здешних широтах является северное сияние. Для полярников оно, как для нас радуга. Когда стихает ветер и небо становится безоблачным, тогда отчетливо видно это оптическое явление. Зеленый, синий, красный, желтый – будто все цвета радуги в один момент превратились в мелкие ледяные кристаллы и застыли в небе. Зрелище очень впечатляет.

Лето здесь очень короткое и холодное. Приходится снимать валенки и переобуваться в резиновые сапоги с теплым чулком. Снег тает медленно, лежит до июля, а порой круглый год. Но в летний период он становится мокрый. А когда столбик термометра поднимается до +8 градусов – это настоящее событие и повод позагорать, искупаться. Почти все обитатели станции с детской радостью бегут в волны ледяного моря. Загар, кстати, хоть и слабенький, но прилипает.

Ежедневно метеорологи берут пробы льда, проверяют его химсостав. Зимой составляют карты льдов.

Возможность пообщаться с родными и друзьями через интернет появилась совсем недавно. Парень помнит начало своей работы на островной станции Белого моря. Было очень необычно отгородиться полностью от мира – ни интернета, ни спутниковой связи. Ничего. Общение с Большой землей происходило только во время сеансов радиосвязи. Передаешь дежурному радисту информацию, а он тебе зачитывает телеграмму из дома. На других базах родным позвонить можно было раз в две недели по две минуты, если повезет.

“Арктические псы” – помесь лайки и дворняги – неизменные спутники человека в любых северных экспедициях.

А не так давно Николай и его товарищи по станции скинулись и установили себе спутниковую тарелку. Теперь общаться можно каждый день, только очень тяжело на душе стало…

Говорят, те, кто откликнулся на зов Большой медведицы, кого Север принял, не могут больше жить на материке среди людей. Только вот в далеком Камне-на-Оби 11-летний мальчишка по вечерам кропотливо учит уроки. Знает, что скоро позвонит папа, проверит, непонятное объяснит, о жизни спросит.

СЫН ПОЛЯРНИКА

Татьяна Костикова — мама Николая, живет в Камне-на-Оби, воспитывает внука Ярослава.

Так сложилось, что в семье этой доброй позитивной женщины все дети метеорологи. Старшая дочь сейчас работает начальником метеостанции в Якутии, вторая дочка — начальник полярной станции на мысе Канин Нос, Николай — в самой северной точке Евразии, на мысе Челюскин.

Женщина бережно хранит все телеграммы, полученные в разные годы от детей, гордится ими. Недавно из Англии по почте пришел популярный журнал National Geographic. Один из материалов с красочным фоторепортажем посвящен ее дочери Евгении Костиковой с мыса Канин Нос. Впрочем, про ее детей не раз уже писали в СМИ,  на ТВ показывали. Николай, например, однажды стал участником одной из передач на телеканале «Звезда». В то время неподалеку от станции военные испытывали арктическую технику.

Татьяна Костикова очень гордится сыном, зная, что Север принимает только сильных духом людей.

«Коленька, сынок, привет! Ты на море уже ходил? Как погода у вас?», – так начала разговор с сыном Татьяна в присутствии корреспондента, – Ярик так хотел тебе позвонить сегодня, но у него в школе спектакль».

«Мам, все хорошо. Погода улучшилась. Сейчас всего лишь  -25 градусов, продолжается ночь», – раздается голос Николая из телефонной трубки.

Общаются Костиковы теперь каждый день. Николай уроки с сыном умудряется делать, находясь на краю земли. Конечно, сердце матери екает, когда Коля просит выслать фотографии Ярослава, сделанные невзначай. Как мальчик с одноклассниками из школы выходит, как играет или спит. Смотреть на жизнь сына ближайшие полтора года он может только так. А летом очень ждет фотографий с маминой дачи: как начинает пробиваться молодая травка, как набухают бутоны цветов, а когда яблони зацветут – будто через изображение их аромат передается…

«Они не могут здесь жить, — говорит Татьяна Костикова, — здесь люди другие. Слабые в Арктике не выживают. Приживаются на полярных станциях только сильные, искренние, неподдельные люди. Характер ведь не спрячешь. А здесь совсем другой народ, другой подход к жизни и работе. Отвыкли мои дети от людского притворства и склок. Поначалу, когда приезжают, говорят: все! Больше не поедем, надоело! Но проходит осень, зима, весна, подходит к концу отпуск и их изнутри уже что-то подмывает. Говорят, что последний разок съездят и все. Так и продолжается годами».

Конечно, периодически и в жизни полярников наступает время, когда хочется бросить все, сменить работу, жить, как все нормальные люди. Но наш герой признается, что со временем его работа стала образом жизни. Не отпускает Север тех, кого принял…

О чем же мечтает он в ледяной пустыне, не желая покидать ее? Самое большое желание и самая большая боль Николая – хочет он проводить больше времени с сыном. Недостаточно того времени, на которое он приезжает в отпуск. А больше в жизни ничего и не надо. Все, что нужно – есть.

Николай Костиков с сыном Ярославом во время последнего отпуска в Крыму.

«Хочу попросить вас очень, – завершая сеанс телефонной связи, сказал мне влюбленный в север человек, — можно мою фотографию с сыном в газете разместить? Это не мне надо. Ярик очень этого хочет – увидеть себя с папой на газетных страницах. Я вам вышлю снимок. На нем мы с сыном в Крым ездили. Правда, сейчас он не такой уже — очень подрос, повзрослел. Но другой фотографии у меня пока нет».

Юлия РАССКАЗОВА. Фото Николая КОСТИКОВА.

 

 

 

  •  
    4
    Поделились
  •  
  •  
  •  
  • 4
  •  
  •  
  •  
  •  
  •