26 апреля – годовщина Чернобыльской катастрофы. 26 дней провел Александр Воротынцев в самом опасном месте на планете, 20 из которых работал непосредственно на ЧАЭС.

34 года прошло, а сны все снятся… Тяжелые сны, страшные.

«Парни, не надевайте противогазы!». Забежав в помещение, задыхаясь, сослуживец стянул с себя защитное средство с двойными стеклами. Он выходил туда первым. «Стекла сразу запотевают, ничего не видно! Попадаем вниз, сорвемся!». А там, за дверью зияла почти семидесятиметровая бездна – провал реактора. Бездна парила. Влага застилала глаза. От  пропасти людей отделяли лишь несколько перекинутых от края до края досок – идти надо по ним. Девять бойцов должны были укладывать там 30-килограм-мовые свинцовые листы. По очереди, не задерживаясь ни на секунду, мужчины выбегали к смертоносной яме. А противогазы снять пришлось, лицо от радиации закрывал лишь «лепесток» (респиратор).

Страшно было. Бежишь и думаешь: ох, как же пожить еще охота! Хоть бы увидеть жену, дочерей. Открывая глаза, понимаешь – опять приснилось…

В СТРОЮ НЕИЗВЕСТНЫХ ГЕРОЕВ

Маска, перчатки, безопасное расстояние. В необычных условиях проходила наша встреча с Александром Воротынцевым. Режим самоизоляции мужчина соблюдает строго. Знает, что такое невидимый враг-убийца. Сталкивался уже. И пострадал от него. Четыре года, как инфаркт перенес, руки, ноги болят. Радиация и на внутренних органах отразилась. «Но живой пока!», — шутит  чернобылец. Только воспоминания остались мрачные от тех дней, ну и ордена с наградами.

 

Фотографий там делать нельзя было, да и рассказывать о том, что видел, запрещалось. Даже при нашей встрече он отметил, что в те времена за общение с прессой шибко бы наказали. А теперь многое всплыло на поверхность, скрывать уже нечего.

Помнит, что из Камня-на-Оби вместе с ним шесть человек призвали. Между собой они знакомы впоследствии стали, только мало кто в живых остался.

«Александра Костромина в прошлом году на рыбалке встречал, — говорит Александр Иванович, — а вот Василия Петрова уже несколько лет, как не стало. Многих ребят уже нет…».

А ведь до аварии вообще ничего не знали про радиацию. Полностью не осознавали, куда ехали, никто ничего не говорил. Знали лишь, что Родине помочь надо. А по-настоящему страшно стало, когда через последний КПП проезжали в сторону Чернобыля.

«Нас, призывников, сначала в Барнаул увезли. В летном училище переодели в военную форму. А на следующий день самолетом до Борисполя отправили. Из Борисполя всех из Алтайского края погрузили в машину и отправили в сторону зоны отчуждения. Привезли ночью в полк и распределили людей по ротам, — вспоминает Александр Иванович, — помню эту ночь. Темнота. Ноябрь. Солдаты с автоматами. У нас в Сибири холодно в это время, а там теплота. Ехали на трех машинах, в каждой по 20 человек. На контрольно-пропускных пунктах военные списки проверяли, милиция документы. Когда наши автомобили тронулись от последнего КПП, люди в форме нам вслед закричали: «Мужики! Куда вы едете, вы ж там умрете!».

А потом эти 26 дней, которые с целой жизнью сравнить можно. В  задачу Александра Воротынцева вошла дезактивация в помещении станции разрушенного энергоблока. В условиях высокой радиации ликвидировали радиоактивный мусор.


Задания получали по видеокамерам наблюдения. Показывая на мониторе, бойцам давали разнарядку: идешь по коридору, слева будет комната, в ней около стены кувалда, бери ее и бей стену. Задача – проломить перегородку в провал реактора. На каждого призывника прикрепляли дозиметр с нулевыми показаниями. А время пребывания в помещении было строго ограничено и не важно, удалось ли тебе стену пробить. Как только раздавались пронзительные звуки тревожной сирены, нужно было бежать к выходу. Потом проверка дозиметром – сколько «схватил» радиации на этот раз.

«Бывало, больше нормы «хватали», — говорит Воротынцев, — тогда показания на два дня расписывали. И я «схватил» хорошо, помню, когда осколки графитового стержня собирал с пола. Получил команду зайти в помещение, взять оставленный там веник и совок. В совок угольки замести с пола, и выбросить в сторону разрушенного реактора. Угольки эти осколками графитового стержня оказались. Я мучился с веником, никак эти осколки в совок не попадали. Взял рукой на совок и закинул. На руках из защиты только верхонки. Машинально как-то получилось. Когда пошел проверяться, дозиметр затрещал, зашкалил. Меня расспрашивали, брал ли я что-нибудь в руки, но я не сознался».

Жили в палатках на 40 человек в тридцати километрах от станции. Кормили сносно, но сапоги постоянно мокли. Почти у каждого солдата был сильный кашель. То ли от простуды, то ли от облучения. После выполнения заданий на АЭС нужно было тщательно помыться. После помывки обследование специальным аппаратом. Если на нем красный цвет загорится, опять в душ идешь. После надеваешь одежду, в которой прибыл. Рабочую одежду оставляли тут же. Ее тоже обследовали. Если радиоактивный фон зашкаливал, складывали в огромные целлофановые мешки. Все это вывозили и закапывали. Затем солдат садили в грузовик, покрытый брезентом. Зябко было после помывки на деревянных настилах ехать. Только место нагреешь, через 15 километров пересадка – из «грязной машины» в «чистую» до лагеря.

«Нам сразу сказали: вот сейчас в Афганистане война идет, – рассказывает каменец, – там выстрелы слышно, взрывы, а здесь вы этого не увидите, ничего не почувствуете. Но здесь похуже война. Здесь враг невидимый. Потом ощутите…».

Вспоминая своих сослуживцев, Александр Иванович, говорит: все были, со всех советских республик, из горных кавказских поселений мужчин призывали. Армяне, таджики, узбеки, башкиры, белоруссы – и ведь все наши, русские. Сколько их, неизвестных героев, положили свои жизнь и здоровье в этом гиблом месте. Теперь досадно пенсионеру новости смотреть про Украину, неприятно слушать, как в братском государстве своих же «москалями» называют и жуткую вражду испытывают. Не понимает он этого. Неужто зря тогда помогали…

МЕРТВЫЙ ГОРОД

Приходилось бывать и в Припяти. Городе-призраке, оставленном людьми за считанные часы. Рыжий лес и брошенные дома – все это он видел. С виду и не скажешь, что здесь смерть царит. Приветливые улочки, в домах все осталось на своих местах. Никаких вещей с собой срочно эвакуированные горожане не забрали. Только Воротынцев помнил указ командования: ребята, не ходите никуда, ничего в руки не берите. Александр среди прочих в штабе порядок наводил, производили дезактивацию. Только не все к указам командования прислушивались, добра-то там много было. Кто-то пачками деньги забирал, прятал, в лагере под подушку складывал, чтоб не нашли. А к утру уже не просыпался. Кто-то «трофейный» нож-складешок хотел себе оставить. Ну не умрешь же от сувенира под подушкой…


Были случаи мародерства от жителей близлежащих селений. Четыре парня новенькое авто пытались из Припяти угнать. Даже до шлагбаума не успели доехать. Поникли недвижимо.

Однажды вечером на поверке Александру Воротынцеву задание озвучили на следующий день: установить видеокамеру в необследованном помещении. Никто туда еще не входил с момента аварии.

«Грешным делом я всю ночь Богу молился. Страшно было. Уже знал, чем все могло обернуться, — говорит, — а утром чудесным образом мое задание отменили. Услышали на небе мою молитву».

В декабре 1987 года его полк расформировали, всех отправили домой. Осталась лишь рота охраны на полгода. Потом и они оставили Чернобыль, всю технику, палатки, инструменты. По сей день стоит мертвый город, уничтоженный современными технологиями.

А ЖИЗНЬ-ТО ПРЕКРАСНА!

Наш герой отдал долг своей Родине дважды. С 1973 по 1975 год служил в строительных войсках на космодроме «Байконур». Своими глазами наблюдал запуск в космос ракет. Тогда молодых призывников при запуске ракетоносителей вывозили в степь за много километров. При взлете колебание воздуха было такое, что одежда, словно ветром, обдувалась несколько минут. Шутит, что еще тогда, видимо, к радиации привык. Может, поэтому пережил многих своих товарищей.

Через год после возвращения из Чернобыля в аварии погибла его супруга. Остался он один, а на руках две дочери – 3 года и 10 лет. Поэтому, ему трудно сказать, что страшнее – радиация или потеря близкого человека. Жизнь, конечно, потом наладилась. И хорошую женщину судьба подарила, внуки пошли, правнучка родилась недавно. Только сны до сих пор снятся. И молиться хочется, благодарить за каждый прожитый день. Ведь жизнь-то прекрасна!

Юлия РАССКАЗОВА. Фото автора и из открытых источников.

Справочно: 26 апреля 1986 года на Чернобыльской атомной электростанции произошла крупнейшая техногенная катастрофа в истории человечества. Взорвался атомный реактор четвертого энергоблока станции. 97% реактивного ядерного топлива было выброшено в атмосферу. С зараженных радиацией территорий было эвакуировано порядка         200 000 человек. А полный распад радиоактивных элементов на загрязненной земле произойдет более чем через 24 тысячи лет.

Для ликвидации аварии были призваны мужчины со всех республик страны. Обязательное условие призыва: достижение возраста от 30 до 45 лет, наличие двух детей.

Сообщения в СМИ о взрыве появились лишь спустя два дня.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

  •  
    60
    Поделились
  • 4
  •  
  •  
  • 2
  • 54
  •  
  •  
  •  
  •