До войны я и еще один мальчик — Анатолий Копинец — жили в Украине, в селе Ржищево. Жили мы у бабушки, Матрены Федоровны, но кто она нам была — я и по сей день не знаю. Знаю только, что сельсовет ей помогал нас одевать и кормить. Когда мне еще не было четырех, началась война. Немцы оккупировали нашу деревню, нам пришлось перебраться жить в сарай. Почему‑то отчетливо запомнилось, что мы в сарае жили, а лошади немецкие в школе… С едой было тяжело: вот что баба Матрена сумеет взять со стола у немцев, то и ели. Как только прогнали немцев, нас забрали в детдом от бабушки. А там и Анатолий потерялся. Так я остался совсем один на этом свете…» Так начинает свой рассказ Ларион Ларионович Смилянский. Откуда такое имя, наш герой не знает. Дата рождения по документам — 17 ноября 1937 года. Но кто он, откуда появился? Эта тайна сопровождает Лариона Ларионовича всю жизнь. Впрочем, военное время породило много таких историй без истории…

Услышал призыв

— Детдом, в который я попал, почти каждый день пополнялся новыми детьми. Многие остались без родителей. А раз в неделю к нам кого‑то подкидывали. В свертках, младенцев. Только записочка с именем при них, и все. Время, конечно, было такое. Но мне сейчас 81 год, а я до сих пор удивлен этому.

Пока жил в детском доме, Ларион окончил школу-семилетку. Позже его отправили получать профессию токаря в Киев, в ремесленное училище. Отучился — получил работу на военном заводе в Дарнице, обеспечили общежитием. В 1954 году молодой парень уже значился помощником участка: казалось бы — живи и радуйся. Работа есть, жилье есть. Но Ларион Ларионович услышал призыв партии о целине:

— Откуда у меня это было? Сам не пойму. Меня лично никто открыто не агитировал — все как у всех: газеты, кино, шумиха. Но я точно решил, что еду на целину, и все тут! Что там будет, какая жизнь? Я даже не задумывался. С завода долго не хотели отпускать, потому что успел показать себя на производстве. Но я парень упертый, да и целина — дело было общее. Так, 14 декабря 1954 года на сформированном украинском поезде по линии краевого управления хлебопродуктов для Заготзерна и элеваторов я прибыл в Барнаул. 12 суток в пути — выходим из поезда, а тут –42 градуса! Мы — украинцы — в летней одежде почти, у нас же не было таких зим! Мороз, буран, а я совсем пацан, мне 17 лет! Думаю: «Боже мой! Куда я попал? Зачем приехал?» Но ехать обратно — не по мне. Да и никого не было у меня: ни отца, ни матки, ни тетки, ни братки… Совсем один.

Зерно днем и ночью

Поднятие целины требовало больших ресурсов. Наш герой ехал не пахать и не сеять. Его задача была обеспечивать бесперебойной работой элеватор и помогать в строительстве зернового склада. По распределению попал в самую крайнюю точку Алтайского края — на Бурлинский элеватор.

— Приехали под самый Новый год. Нас сразу пододели: дали пимы, фуфайки, шапки. А тут еще и праздник в местном ДК — натанцевались с девчатами, а уже на следующий день взялись за работу.

Главное, что потрясло нашего героя, прошедшего голодные военные годы в оккупации, — это зерно. Много зерна.

— Днем и ночью везли зерно. Днем и ночью. Я был так удивлен! Никогда такого не видел, ни до, ни после. Мы не успевали отправлять зерно, а его везли и везли, везли и везли. Иногда бригады из 3–4 женщин за смену по 3–4 вагона отгружали. Это 200–220 тонн! Милые, бедные женщины…

Несчастный случай

Ларион Смилянский был назначен слесарем по работе транспортных средств погрузки зерна и бетономешалок, обслуживающих строительство сушилки ДСП-24.

— Обычно я сидел и ждал сигнала. Поступит — бегу, ремонтирую, пускаю в работу. Вот и тут заходят строители в бытовку и говорят: «Бетономешалка поломалась». Бригада осталась в бытовке, а я пошел ремонтировать. Бетономешалка была тросового типа — он‑то и слетел. Только я натянул трос на ролик, как бригадир этих строителей, не знавший о поломке, включил рубильник. Он не в курсе был, что я на линии. Сам пренебрег техникой безопасности, не вывесил табличку о ремонтных работах… И меня прихватило: 4 пальца на правой руке отлетели… Только представьте, ни отца, ни матери, мне двадцатый год всего — а тут такое ЧП.

Четыре месяца Ларион Смилянский провел сначала на больничной койке, потом восстанавливался при дневном стационаре.

— Спасибо, что добрые люди меня всегда окружали. Пришел из больницы домой — тетя Маруся, у которой я тогда квартировался, — вокруг меня. Как сына своего приняла, оплату брала только на продукты да на необходимые нужды. И все равно тяжело очень было — мысли каждый вечер кружились в голове: как быть дальше? Кому я — инвалид — нужен теперь? Даже с жизнью хотел прощаться.

На работу вышел уже в новом качестве: помощника завскладом. Но не по нраву Лариона Смилянского была эта работа:

— И что, всю жизнь в помощниках теперь мне быть? А как семью строить? Кто на меня посмотрит? Так и пришел к мысли, что надо учиться.

Сначала провал, потом успех

Для того чтобы набить руку — научиться писать одним пальцем — устроился в вечернюю школу. Однажды увидел в газете объявление о том, что павловский техникум ведет набор на специальность зооветтехника. Герой наш понял — это шанс! Надо ехать!

— Экзамены мне дались довольно просто, если бы не одно но. Я ж с Украины: то по-хохляцки мовил, то по‑русски. И ведь писал я тоже так. Ох, что там было с моим экзаменационным диктантом по русскому языку — он же весь в красной пасте был! Одних только «i» набиралось на двойку. Но тут за меня вступился директор техникума — сказал не обращать на это внимания: человек учиться хочет, сирота, инвалид! Так я и стал студентом зооветтехникума.

Понимая, что образование — это его путевка в жизнь, впитывал знания как губка. При этом успевая продвигаться по линии старосты и комсомола. По окончании техникума его звали в райком партии, инструктором. Но добрые люди настояли: надо ехать учиться дальше! И не куда‑то, а в Москву, в Тимирязевскую сельскохозяйственную академию. Но в столице как‑то сразу не заладилось. Мало того, что приехал с большим опозданием, когда абитуриенты уже сдавали второй экзамен, так еще и с треском завалился на физике. На пятый день его погнали из общежития, а возвращаться на Алтай в роли проигравшего не хотелось. Долго бродил по Москве, пытаясь найти хоть какую‑нибудь работу. В конце концов пристроился слесарем. Потеряв уверенность в себе из‑за провального поступления, он уже и не надеялся, что сможет поступить в вуз. Но однажды на него вышли представители Костромского сельскохозяйственного института, которые «вербовали» абитуриентов, не сумевших поступить в Тимирязевскую академию. Они уговорили Лариона предпринять еще одну попытку и подать заявление на зооветеринарное отделение. На этот раз все прошло гладко, и он с блеском сдал вступительные экзамены.

Нашел призвание

На втором курсе Ларион Ларионович женился, к концу обучения появился ребенок. Первым местом работы после института стало отделение одного из подмосковных хозяйств, где он трудо-
устроился главным зоотехником. Обещанной квартиры, детского сада и работы для супруги для молодой семьи не нашлось. Зато в работу молодой специалист погрузился с головой. Собственно, каждое дело, которое было доверено Смилянскому, он делал с полной отдачей сил. Другой вопрос, не всегда это ценилось. На каждом новом месте Ларион Ларионович добивался высоких показателей, его фермы и отделения получили переходящее районное знамя.

Вернулся на Алтай. Был главным специалистом хозяйства, руководителем колхоза. Но главной своей работой считал должность главного зоотехника в совхозе «Павлозаводской». Хозяйство было сложным. На пяти отделениях, разбросанных по всему району, содержалось 4,5 тысячи голов крупного рогатого скота, 5,5 тысячи свиней. Под началом главного зоотехника трудилось около 250 человек. Но Лариона Ларионовича не пугали эти трудности. Десять лет руководил Смилянский животноводческой отраслью совхоза, понимая, что наконец‑то нашел свое призвание.

В совхозе он отработал вплоть до 1990‑х годов. Выйдя на пенсию, решил заняться фермерским хозяйством. Но понял, что на 80 гектарах земли, которые выделило ему районное руководство, не раскрутиться. Вместе с сыновьями открыл мельницу, стал заниматься реализацией угля и щебня. Сегодня Смилянский весь бизнес передал детям, но от дел полностью не отошел. Охотно откликается, когда сыновьям нужна помощь. Лето предпочитает проводить в саду, разводит коз, занимается с внуками. Но до сих пор интересуется сельским хозяйством и помнит годы, посвященные сельскому труду.

Маргарита ЦУРИКОВА. Павловский район.


65 лет назад в СССР началось освоение целинных и залежных земель. Огромным потоком с просторов необъятной страны хлынула в Алтайский край молодежь. Движимые идеей и жаждой романтики, а порой убегая от безысходности, они ехали в неизвестность. В те времена на Алтае осело огромное количество приезжих. Эти люди “прошли” всю целину, выстояли в тяжелое время и победили продовольственный дефицит. В эти годы наша страна совершила огромный рывок вперед в растениеводстве и животноводстве.

Каждый рассказ – судьба человека, самоотверженного, крепкого и трудолюбивого. Именно такие люди “подняли” страну. Если вы или кто-то из ваших близких причастен к событиям того времени, делитесь с нами рассказами и фотографиями в комментариях на сайте и в наших социальных сетях.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

0
  •  
    18
    Поделились
  • 3
  •  
  •  
  •  
  • 15
  •  
  •  
  •  
  •  

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here