С малолетства Рая пропадала вместе с матерью в овчарне и на свиноферме. За время, пока паслись свиньи, ей с братом надо было успеть насобирать огромную корзину земляники. Мама потом продавала ягоду на косихинском базаре, а дети становились в очередь за хлебом. Его нарезали на куски строго по весу и отпускали по одному кусочку в руки. Люди занимали очередь по несколько раз — хлеба не хватало не только в 1940‑е, но и в 50‑е…

В Малой Лосихе была только четырехлетняя школа, тогда все ученики — с первого по четвертый классы — собирались в одном кабинете. В пятый класс Раиса с братом пошла в селе Максарово соседнего с Косихинским Кытмановского района, жили у сестры. Максарово — село, которого давно нет на карте, в середине прошлого века было большим, со школой-семилеткой, с крепким базовым хозяйством.

На зимние каникулы Раиса с братом домой отправилась пешком. От Максарово до Малой Лосихи (родное село нашей героини, тоже давно сровненное с землей и стертое с карты края) — километров тридцать. Транспорта, понятно, никакого. Зима, начало новогодних каникул. Рая со старшим братом (ой, насколько он там старше‑то, на пару лет? Ей самой в ту зиму 12 только исполнилось) двинулись в путь. День стоял ясный, солнечный. Но в пути погода резко поменялась — поднялся сильный ветер, началась поземка, а потом и сильная метель.

— Я сколько раз просила брата — давай сядем под стог сена, переждем буран. А Никанор молчит и вперед идет. Это хорошо, что он не остановился — ведь замерзли бы мы под тем стогом, — вспоминает Раиса Плотникова.

Их семья жила очень бедно. Отца Раиса Григорьевна, в семье последняя из семи ребят, младшая, помнит плохо. Его на фронт забрали, почти сразу же ранило, домой вернулся с подорванным здоровьем, недолго поболел — да и помер. Мать-чувашка осталась с семерыми!

— Ой, вы и слов‑то таких, наверное, не знаете, а мы пучки копали и ели, по весне корешки копали, медунками питались, гнилой картошкой. Из леса кормились, — говорит ветеран.

С учебой после пятого класса у Раисы не заладилось. Из Максарово пришлось снова в Малую Лосиху перебираться, а оттуда до ближайшей школы — 12 километров в одну сторону. Однажды с Витькой Киселевым шли по лесу, увидели волка. Быстро забрались на березу, сидят, трясутся. А то не волк был, а обгорелое бревно. Хорошо, мимо председатель колхоза на ходке ехал. Услышал, что ребятишки зовут, остановился, ссадил с дерева, довез до села. С тех пор Рая в школу не ходила.

Куда деревенской девчонке податься? Одна дорога — на ферму. Работала, куда пошлют. Картошку на полевом стане для обедов механизаторов чистить? Пожалуйста. Помочь на свиноферме или в курятнике? Конечно. Не в характере Раисы от работы отказываться, да и не принято было. Надо — значит надо. Летом на стане неделями жили — по субботам в баню в село отпускали, и все.

Вскоре и целина подоспела.

— Тысячи и тысячи гектаров земли было распахано в этот период. Но прежде земля освобождалась от деревьев: на каждом участке нетронутой земли шла выкорчевка, а потом шел трактор. Все мы, местные и приезжие, жили на полевом стане, спали в вагончике с двухъярусными нарами. Домой уходили, если были затяжные дожди. Я работала помощником повара, картошку чистила, и на копнителе трудилась. Если солома забивалась в копнителе и не сбрасывалась, то я прыгала в агрегат и ногами продавливала ее. Люди, познавшие чувство голода, трепетно и с огромным уважением относились к хлебу. А потому освоение целины стало правильным и своевременным мероприятием. Сколько тысяч гектаров земли было распахано и введено в севооборот! Ими и до сих пор ведь пользуются. Сколько хлеба заколосилось в первый целинный год! — вспоминает женщина. — Мое поколение не знает ничего, кроме работы. Мы трудились, но и веселились от души. Не стонали и не жаловались на тяжелую судьбу.

В целинные годы в район много людей из разных уголков страны приехало. Жили мирно, без конфликтов. До смешного порой доходило. Раиса Григорьевна вспоминает некоего приезжего Мефодю — его усадили на трактор и отправили на вспашку. Мефодя по незнанию заехал ближе к пасеке, которая была обсажена синяком, и перепахал все медоносы. И ругало же его начальство! А он стоит и повторяет: «Какой такой синяк? Не знаю, что за синяк такой». Остальные только хохотали — до того уморительная картина.

В колхозе за отработанное время напротив каждой фамилии работника в специальном журнале ставились палочки — трудодни. Денег‑то живых колхозники особо и не видели, только если в МТС трудишься. Там на руки давали реальную зарплату. Раисе повезло: ее пристроили помощником к весовщице теть Кате Никифоровой.

Зерно в те далекие от нашего времени дни с полей на место подработки возили в ящиках, на конной бричке. Вместимость каждого ящика — 5–6 центнеров зерна. Весовщица со своей помощницей должна была из ящиков зерно высыпать, завешать, а потом вновь засыпать в ящики. Сегодня даже трудно представить всю тяжесть той работы. А тогда ведь никто и не смотрел, что женщины такие грузы поднимают…

Довелось и в поле потрудиться. Летом — прицепщицей.

— Тогда трактора «Натики» были, я сидела на плуге. На каждом повороте надо было изо всех сил рычаг плуга на себя поднять, чтобы лемех куда надо направить. А когда темно, бежишь впереди трактора, поджигаешь пук соломы — показываешь механизатору, куда ехать, — рассказывает целинница. Раису тогда премировали и патефоном, и отрезами материи.

Работала на совесть — и девушку заметило начальство. Ее, шестнадцатилетнюю, вызвали в сельхозуправление и сказали собираться в город. «Там найдешь крайсельхозуправление, тебя вместе с группой передовой молодежи в Москву на ВДНХ отвезут».

Стоял 1958‑й, последний год официальной целинной эпопеи. Когда Раиса прибыла в Барнаул, выяснилось, что группа ее не дождалась и выехала в Москву. Девушку послали поездом вдогонку.

— Я смелая была, хоть на коня вскочить, хоть на поезде через полстраны проехать, — смеется Раиса Плотникова, на которую столица произвела неизгладимое впечатление. — Там такие дома высотные, каких и в Барнауле не было! На выставку нас водили, лекции про животных читали — но мы‑то, дураки, засыпали, а надо было слушать! По музеям ходили.

После Москвы Рая вернулась в колхоз. Без дела не сидела тоже — нагрузят на телегу глыбы навоза с фермы, а женщины в полях его разбрасывали.

В шестнадцать Рая перешла в телятницы. Вступила в комсомол (для этого приписала себе к возрасту год). Тут‑то к ней и подошел местный парторг. Хватит, сказал, работать — иди учись.

И на целых пять лет уехала Раиса в Павловский сельхозтехникум. Да-да, не удивляйтесь, на зооветтехника надо было как в институте учиться — очно целых пять лет. Жила на стипендию, немного удавалось подзаработать в техникумовском подсобном хозяйстве. Обитали в общежитии, сами воду таскали, сами уголь для печки долбили…

На практику ее в Плотниково отправили — село в родном Косихинском районе. И прямо на практике она и влюбилась — в водителя самосвала Василия Плотникова. Вскоре поженились — и пронесли свою любовь сквозь долгие годы.

В колхозе «Советская Сибирь» работали оба до 1982‑го. А потом из‑за детей перебрались в райцентр. Председатель колхоза «1 Мая» как узнал, что Раиса в Косиху собирается, так сразу должность заведующей фермой предложил — знал, что ответственная, не подведет.

Так и жила семья Плотниковых: муж шоферил, жена на ферме. Детей родили, вырастили. Старались жить всегда по совести, чистоту в себе берегли. Умели по‑настоящему дружить, любили тоже — раз и навсегда.

Я смотрю на черно-белый снимок из шестидесятых. Симпатичный молодой мужчина, улыбаясь, держит на плечах очень красивую, с ямочками на щеках, девушку. А та сидит, ноги (ровные, стройные, обутые в туфли на каблуках) свесив, и хохочет. Такая живая фотография. Такая замечательная молодость!

И ведь все успевали — и работать честно, и детей растить, и хозяйство вести, и праздники в компании друзей отмечать. Раиса Григорьевна — та отличалась не только на ферме, но и в общественной и спортивной жизни хозяйства. Была постоянным призером соревнований по настольному теннису, бегу, стрельбе. Уже будучи мамой трех детей, стала чемпионкой летнего многоборья первой сельской районной спартакиады, прошедшей в 1984‑м. Откуда только силы и энергия?..

В январе 2019‑го Раисе Григорьевне исполнилось 77. Два года как ушел из жизни ее Василий — до сих пор не может без слез о нем вспоминать. «С мужем мне повезло, золотой он человек. Мы с ним всегда вместе были — как не хватает теперь родного человека… Вместе смерть взрослого сына перенесли, вместе успехам двух дочерей и внучек радовались. Я как‑то села за руль его «Нивы», на репетицию в клуб поехала — и только до пригорка добралась, встала. Не могу ехать дальше, слезы текут. Это же Васина машина!»

…Сейчас Раиса Григорьевна живет одна в просторном доме. Надо ли говорить, что в жилище — чистота и порядок, она по‑другому не может.

— Вы водителя‑то позовите, сейчас обедать будем. Зовите-зовите, я ведь ждала вас, готовилась, — на столе появляются самолепленые пельмени, жареная картошка с маслятами, солонина. Хозяйка меж тем сообщает, что корову держит! — Да, для себя. А что я, должна сидеть без дела и в окошко глядеть?! А так все свое: и молоко, и сметана, и маслице коровье, и творожок. Грибы тоже сама собираю, нравится?

Мы молча киваем, уплетая действительно очень вкусную настоящую деревенскую еду. Добрый пес подходит к столу и доверчиво смотрит то на меня, то на пельмень. Хозяйка спокойно сообщает собаке, что попрошайничать — неприлично. После этих слов пес улыбается и уходит, он все понял.

Скоро снега сойдут и начнутся огородные дела, и снова Раисе Григорьевне некогда будет передохнуть. А ей и не надо, ей без дела невозможно. Хорошо еще, юбилей любимой, единственной с юности подруги на декабрь выпал.

— Я только недавно из Алматы вернулась, ездила к подруге. Она уже тридцать лет как мужа схоронила, я свой вдовий дневник открыла два года тому назад. А дружим мы всю жизнь — вместе и дома штукатурили, и стены белили, и детишек растили, и делили все радости и горести. И не было меж нами никаких червоточин, отношения сохранили добрые и искренние, — говорит моя героиня.

А я думаю, потому и сохранила — потому что сама такая. Где‑то внутри хранит вековую мудрость о том, что главное — не растерять в себе человека, дорожить родными, не обижать людей. Тогда и тебе часть заботы и нежности перейдет.

Перед отъездом Раиса Григорьевна достает из шкафа красивую коробку с французскими духами. Не может сдержать волнения, открывая флакон. Доносится приятный сладковатый аромат.

— Такие духи мне Вася всегда дарил. Я недавно внучке заказала их найти. Она купила, привезла, — голос предательски срывается, женщина отворачивается, переводит дыхание. Я тоже чувствую ком в горле. — А я представляю, что это мне Вася на день рождения подарил. Спасибо ему.

Мария ЧУГУНОВА. Косихинский район


65 лет назад в СССР началось освоение целинных и залежных земель. Огромным потоком с просторов необъятной страны хлынула в Алтайский край молодежь. Движимые идеей и жаждой романтики, а порой убегая от безысходности, они ехали в неизвестность. В те времена на Алтае осело огромное количество приезжих. Эти люди “прошли” всю целину, выстояли в тяжелое время и победили продовольственный дефицит. В эти годы наша страна совершила огромный рывок вперед в растениеводстве и животноводстве.

Представляем вниманию читателей серию публикациях о целине и ее героях. Их автор – Мария Чугунова, председатель Союза журналистов Алтайского края, редактор аграрной газеты “Алтайская нива”, многократная победительница краевых и федеральных конкурсов для журналистов.

Каждый рассказ – судьба человека, самоотверженного, крепкого и трудолюбивого. Именно такие люди “подняли” страну. Если вы или кто-то из ваших близких причастен к событиям того времени, делитесь с нами рассказами и фотографиями в комментариях на сайте и в наших социальных сетях.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

0
  •  
    14
    Поделились
  • 2
  •  
  •  
  •  
  • 12
  •  
  •  
  •  
  •  

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here