Каменский ветеран Михаил Кудрявцев рассказал историю “своей” войны

0
117

В жизни Михаила Кудрявцева было много событий. Тяжелые годы семья переживала до войны. Не все гладко складывалось

после. Впору книгу писать, в которой особое место заняли бы военные годы. Вот о них-то и вспоминали мы вместе с ветераном Великой Отечественной войны в канун праздника Победы.

«ДОБРОВОЛЬЦЫ»

Для Михаила Михайловича служба в армии была делом чести. С детства он готовился к армии, с пацанами играли в «войнушку». А когда на побывку домой пришел Ванька Зверев, служивший на Дальнем Востоке, так ребятня гурьбой за ним бегала, не отрывая от него восторженных глаз. «Все равно пойду служить, и таким же буду»,—думал Мишка. А война словно ждала таких упорных ребят. И все же призыв для него был полной неожиданностью…

Приезжают они с другом по повестке в военкомат на допризывную комиссию. Им ведь еще не было 18-ти. А тут команду уже набрали. Подводы стоят, людей отправлять надо, а двое новобранцев не явились. Комиссар мечется, нервничает, отдает приказ первых же, кто комиссию проходит—этой же командой отправить в Барнаул. При регистрации ребятам записали по 7 классов образования, дали бумагу, ручку, чтобы написать заявление, что добровольцами идут на фронт. Быстро отправили в райком комсомола, где вручили комсомольские билеты, но домой не отпустили попрощаться с родными. Матери сообщили, чтобы по пути встретила сына. Михаил добирался из Тюменцево до Киприно (своей родной деревни) уже на подводах с той командой, которая была готова к отправке. Мама встретила сына, передала продуктов да кусок масла от директора маслозавода, где работал отец. Вот так в августе 1942 года и проводила сына на фронт.

Ребята добрались до Барнаула, попали в военное пехотное училище. До присяги новобранцев отправили косить сено для лошадей. Почти месяц они трудились на сенокосе. После присяги курсантов отправили на уборку хлеба в Гоньбу.

Настоящая муштра началась после уборки урожая. Ведь двухгодичные курсы нужно было пройти всего за шесть месяцев. Однажды в феврале 1943-го все училище подняли по тревоге. Выдали теплое обмундирование, оружие с боеприпасом и отравили на фронт.

БОЕВАЯ ПОТЕРЯ

В теплушках добирались до фронта месяц. В марте прибыли на Калининский фронт. Сержант Кудрявцев попал в 9-ю Гвардейскую дивизию и стал командиром стрелкового отделения. На передовую шли пешком километров 100. Заняли оборону. Ранним утром, часа в четыре, командир взвода приказал Кудрявцеву взять двух бойцов из отделения и сопровождать группу саперов. Выполняя задачу, бойцы попали под пулеметный огонь. Трассирующие пули просвистели совсем рядом. Миша рухнул на землю. Позвал по имени одного, другого… В ответ тишина. «Неужели погибли? Что делать? Лежать? Что в этом проку»,—мелькнуло в голове. Попробовал пошевелиться, огонь возобновился. Стал выжидать паузы между стрельбой и короткими перебежками перевалил сопочку и укрылся за снопами сжатого льна. Тут Миша разглядел своего земляка—Колю Терехова из Славгорода. Тот подполз к Михаилу.

ветеран Кудрявцев

—А пулемет где?—строго спросил сержант. Раненый Николай признался, что бросил ручной пулемет вместе с диском.

—Это же расстрел! Как без оружия?—тогда сержант Кудрявцев решил сам пойти за пулеметом, а земляку сказал пробираться к своим. И не успел отойти, как слышит сильный взрыв. Секунды тишины и раздается крик товарища: «Миша! Спаси мне ноги!». Подбежав к нему, сержант понял, что спасать уже нечего: боец попал на противотанковую мину, лежал на спине, и по колено остались одни култышки. На помощь прибежал сапер, вдвоем они подхватили и несли его до ближайшего окопа. Но было уже поздно, он истек кровью. Это была самая первая, страшная боевая потеря.

ПЕРВОЕ РАНЕНИЕ

Этим же утром наши войска пошли в наступление. Изможденный Михаил, вернувшись с задания, сидел в окопе, завтракал. Вдруг земля словно задрожала, затряслась. Такого ощущения он еще никогда не испытывал. Высунулся из окопа и увиденное его сильно потрясло. «Катюши» бьют термитными снарядами в сторону немцев. Все кругом горит, даже снег. В воздух летят куски земли, бревна… «После такого и воевать нам нечего»,—подумал он. А когда пошли в атаку, не успел он и 15-ти метров пробежать, как осколком ранило в ногу. «Вот и отвоевал»,—мелькнула мысль. Пришлось возвращаться в окоп, заполз в землянку, санитар забинтовал рану. Осколок вошел в рану и застрял вместе с ватой от теплых штанов.

Михаила отправили в полевой госпиталь. рану обработали, зашили. Но поперечное сечение тяжело срасталось. Ему строго-настрого запретили ходить, дать полный покой ноге.

Со временем Кудрявцева назначили заведующим вещевым складом при  госпитале. Ходил старшим в наряде гарнизонной службы по госпиталю. Однажды друзья уговорили Мишку в самоволку сходить, к девчатам, беженцам с Запада. В обход озера до них километра три было. Напрямую болотом—метров 200. Пришли пятером, а там девчата картошку во дворе на костре пекут. Посидели с ними, а тут глядь, один с винтовкой  с одного края, другой с другого…

—Ребята, атас! Нас окружили!—крикнул Мишка и бросился бежать. Удалось уйти только двоим от патруля. Они болотом побежали. Прибежал Михаил по пояс мокрый, сбросил с себя одежду, забросил под нары и под одеяло. Почти следом забегает капитан строевой части.

—Где Кудрявцев?

Товарищи же спокойно отвечают: «Да вот он, спит давно!». Он сдернул плащ-палатку, а Миша сделал вид, что крепко спит. И все же эта «самоволка» не прошла ему даром. На следующий день был готов приказ о снятии с должности кладовщика и отправке на фронт. Рана зажила еще не полностью, поэтому в запасном полку его не приняли, а отправили еще на 20 дней в «выздоравливающую роту».

И СНОВА В БОЙ!

Дивизия стояла в обороне. Это была уже Смоленщина. Вновь прибывшему Кудрявцеву дали стрелковое отделение. Немного побыв в стрелковом взводе, он принял станковые пулеметы. Приняв это отделение, Михаил вступил в партию. Перед ним была поставлена задача—сделать круговую оборону, дали сектор обстрела. Кудрявцев выполнил задачу, защитив и фланги, и тыл. За успешное выполнение задания командир роты обещал представить к награде—Ордену Красной Звезды. Примерно месяц стояли в обороне. А в сентябре 1943 брали уже город Демидов Смоленской области. Здесь и выбыл из строя весь расчет Кудрявцева. Еще на марше одного снял снайпер. В первом же бою все отделение погибло. Когда пошли в наступление, Кудрявцеву дали новых бойцов, ничему практически не обученных, да и плохо понимающих русский язык. Станковый пулемет весом 72 кг пришлось катить катком. Двое бойцов схватили его за «хобот» и тащили за собой. Снайпер разрывной пулей попал в щиток, отчего оба получили ранения. Пули снайпера летели с колокольни церкви, что стояла на окраине города. Кудрявцев развернул пулемет и почти всю ленту выпустил в том направлении. На этот огонь ответил еще один снайпер. Подбежал комбат:

—Ты сможешь его снять?

—Попробую, слишком далеко,—Михаил поставил прицельную планку на 900—не берет, поднял еще выше—не достает. Тогда он поднял ее до отказа. Цель была поражена. Комбат  приказал оставить пулемет, взять в руки автомат и догонять своих. А в городе вовсю уже шли уличные бои. Стреляли везде, из-за всех углов. Михаил увидел группу солдат, заскочивших в дом, двинулся к ним. А на кухне столы были заставлены едой. Чего только там не было! Сыры, разные консервы и т. п. Солдаты голодные, ринулись было к еде, как Михаил громко окрикнул: «Стой! Давайте я сначала проверю», осмотрев столы, он воскликнул: «Ребята стол заминирован, не подходите, иначе все взлетим на воздух!». И все незамедлительно покинули этот дом. Вместе с сержантом их оказалось 18 человек.

СУРОВЫЕ БУДНИ

Сколько еще было таких боев, уже не вспомнить. Так шел день за днем. Однажды вышли они из села, готовились расположиться на ночлег, приходит старшина батальона и просит отправить двух бойцов за ужином. Бойцы принесли большой термос с жирной лапшой, ведро компота и ведро водки.

—А зачем столько водки получил?—спрашивает Кудрявцев.

—Так еще по строевой, до того как в бой вступили, на 70 человек.

А на самом деле вместе с Михаилом осталось только девять.

ВТОРОЕ РАНЕНИЕ

В очередном бою Михаил даже не успел понять, как его ранило в руку. Орал так, что, казалось, немцы слышали, как он кричал, что ему руку оторвало. И только одна мысль в голове—что же он будет делать на гражданке без руки?! Сил хватило доползти до окопчика. Старичок Шаров — санитар — отозвался на его крик, распорол рукав, перебинтовал руку, подвесил ее на ремень. Крови было потеряно много, силы покидали Михаила. Он понимал, что до вечера ему не дотянуть. Собрав волю в кулак, он медленно, спокойно пошел в ближайший хуторок. В этот момент для него война не существовала, не слышны были выстрелы, настолько сильным был шок. Так он спустился в лощину и услышал голос поваренка из его роты:

—Эй, сержант! Что, ранило? Кушать будешь?

И, казалось, ничего не было на свете вкуснее той самой лапши, что ели накануне. Михаил моментально «проглотил» двухлитровый котелок и, почувствовав прилив сил, пошел в село.

Батальонных врачей он дожидался в одном из домиков. где была хозяйка с малыми ребятами. Налетели самолеты, давай бомбить и стрелять по селу. Хозяйка с ребятами в погребе схоронилась, а Михаил сидел в углу комнаты, рассуждая про себя—чему быть, того не миновать. Закончился обстрел, прибыли врачи. Что они делали, не помнит. Очнулся от нашатыря, которым медсестра ему водила перед носом. Добрался до медсанбата, случайно попал в свой первый госпиталь, но там не стали делать операцию, поскольку госпиталь полевой. Пуля осталась в теле, рентгена нет, рана закрытая. Отправили в тыл. Операцию делали в Свердловске. Снимок показал, что разрывная пуля застряла в лопатке. С такими ранениями обезболивание не делали. Резали по живому. Можно было еще вытерпеть, когда разрезали ткань. А вот когда вытаскивали впившуюся в кость пулю, вот тут уж весь словарный запас так и рвался наружу. Вынутую пулю оставили как экспонат.

Разрабатывать руку пришлось долго. Михаил ходил на лыжах каждый день, лазил по лестнице.

СВЯЗИСТ—ДЕСАНТНИК

В госпитале подружился с ребятами, которые уговорили врачей подписать комиссию, когда набирали десантников-парашютистов. Хоть и не совсем рука восстановилась после ранения, ему сделали исключение. Прибыв на место, они с другом записались в связисты. Их отправили в взвод связи, где они с особым рвением штудировали «морзянку». За месяц Михаил сдал 3 класс. Его назначили начальником радиостанции в батарею. Там он уже обучал ребят и сам учился этому делу. Их батарея стояла на станции Марьино, Минской области, охраняли железнодорожный узел. Ребята ежеминутно дежурили на станции. Радиостанция была всегда включена. Все ждали—вот-вот закончится война. Ведь наши войска уже в Германии, вошли в Берлин. И вот он долгожданный голос Левитана: «Германия капитулировала…». Словно взрывная волна прошла. Все выскочили из казармы. Победа! Все обнимались, целовались, радовались, что остались живы!

Вот такой он—боевой путь сержанта Кудрявцева. Служба продолжилась еще и в мирное время. Нелегок и тернист был его жизненный путь после войны. Но эти события останутся в памяти навечно. А самые главные награды за годы войны ветеран получил только спустя 30 лет после Победы. Вместе с юбилейной медалью, ему вручили Орден Красного Знамени и медаль «За отвагу!».

Лада РУДЫХ. Фото Дмитрия ПРОСКУРИНА.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

0
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here