На свете существует великое множество профессий на любой вкус и цвет. Людям порой бывает сложно выбрать себе подходящее занятие. Кто-то уже в раннем детстве знает, кем будет. Кто-то прислушивается к мнению родителей. Кто-то, уже будучи в зрелом возрасте, никак не может определиться.  Решение выбрать подходящую профессию даётся нелегко. Тому причиной множество факторов: популярность профессии, её востребованность, уровень будущей зарплаты. Многие люди на своём веку много раз меняют профессию.  Тому пример  — жизнь известных людей: Максима Горького, Михаила Зощенко, Джека Лондона. А бывает так, что призвание даётся человеку свыше, и профессия становится для него образом жизни.

В нашем городе проживает интереснейший человек — настоятель храма в честь Покрова Пресвятой Богородицы  иерей Максим Пьянков. Отец Максим – очень открытый, общительный человек, замечательный рассказчик.  Неоднократно приходил он в гимназию, чтобы провести классные часы, поведать  детям о православных праздниках.  Ребята с нескрываемым интересом слушают его рассказы, принимают участие в беседах. Беседа с ним заставляет задуматься о своём поведении, плохих чертах характера,  облагораживает человека.

Профессия священника достаточно редкая в наше время. Быть священником – это, в первую очередь, работа над самим собой, добровольный отказ от многих мирских удовольствий, смирение.  Это служение Богу. Почему же Максим Николаевич выбрал такое призвание и стал Отцом Максимом? Для того, чтобы ответить на этот и другие интересующие  меня вопросы я встретился с отцом Максимом для беседы.

Т.Д. – Здравствуйте, Отец Максим, Меня зовут Даниил Тарабукин. Спасибо, что согласились дать мне интервью.  Я очень рад нашей встрече. Профессия священнослужителя очень сложна. Расскажите, пожалуйста,  с чего все начиналось, как вы стали священником?

О.М. – Здравствуй, Даниил. Перед тем, как я начал служить в нашем Покровском храме, я до этого ходил туда молиться.  И, наверное,  после девятого класса, а учился я в нашей пятой школе, у нас был предмет МХК. И на уроках нам преподаватель рассказывала о Боге, рассказывала о Ветхом Завете, рассказывала о Новом Завете, о пророках. Предмет МХК только появился в том году, это был год 1991, и учителя тогда не знали, что преподавать и наша учительница по истории Лариса Ивановна Черненко  решила нам рассказать на этих уроках о Священном Писании, о Библии. Естественно, задевали вопрос о мироздании, о божественном свете, который нас окружает. Учительница, которая нам рассказывала обо всём этом, была не крещенная, она даже не была воцерковленная никак, никаким образом. Но вот как-то получилось, что она выбрала именно эту тему. И, может быть, эта тема меня как-то затронула, и я стал ходить в храм. Я ходил в храм, потом пономарил (пономарь — служитель православной Церкви, обязанный звонить в колокола, петь на клиросе и прислуживать при богослужении). После четырех лет после пономарства я поступил в Томскую духовную семинарию,  в которой я учился очно. После окончания семинарии меня рукоположили в священники и отправили в родной город служить в родном храме, где я крестился, где я венчался, где я пономарил и вот теперь служу в нём настоятелем.

Т.Д. – Получается,  Вы около двадцати лет находитесь при храме?

О.М.- Я нахожусь при храме уже двадцать один год, а служу священником почти четырнадцать  лет.

Т.Д. — А как проходит обучение в семинарии, она как-то похоже на обучение филологов или историков?

О.М. — Обязательно есть предметы  и общие, такие как: литература, русский язык, английский язык, история. Нам преподавали не только историю церкви,  но и историю общества. Также есть история Российского государства, история зарубежной церкви, история других стран. У нас преподавал доцент с  Томского государственного университета. У нас вели занятия не только  преподаватели церковные, но и профессора, и доценты из Томского государственного университета, которые преподавали церковно-славянский язык, русский язык, литературу, логику, философию. Ну и, конечно же, были предметы церковного толка: сравнительное богословие, основное богословие, литургика, катехизис, пастырское богословие, гомилетика. Гомилетика —  это  наука о сложение проповеди. Ну и были внеурочные моменты: мы ходили на стадион, у нас вел семинарист после армии, уже в годах, и он занимался самбо, это наша русская борьба. Он обучал некоторых ребят приемам самбо.  Таким образом, учеба в семинарии —  это, конечно, большая школа для пастырей Церкви русской.

Т.Д.- А когда вас крестили?

О.М. — Меня крестили в двенадцать лет, это было мое решение, просьба. У меня родители были не крещенные, не воцерквленные, я воспитывался в такой семье, где о Боге не говорили, но и не отрицали. В церковь я стал ходить позднее.

Т.Д. — А Ваше мировоззрение изменилось с момента первого похода в церковь?

О.М. — Оно каждый меняется, не то что меняется, пополняется. Пополняется новыми знаниями, и, естественно, когда я пришел в храм, для меня многое поменялось, и я старался как-то соответствовать образу человеку, который  посещает храм.

Т.Д. — А когда Вы пришли в наш храм, было ли вам тяжело работать с людьми, ведь, в первую очередь, работа священником —  это работа с людьми?

О.М. — Конечно же, в  первые годы было это очень трудно, и слава Богу, что у меня был человек, который меня направлял и до сих пор направляет.  Это мой духовник, Отец Николай, он мне помогал, как слепому цыпленку, вел, подсказывал, как правильно сказать,  как правильно ответить, как правильно вести себя.  Конечно же, это труд, это труд педагога, пастыря. Ведь это назидательный процесс, нужно  ведь сказать так, чтобы люди тебе поверили, были уверены, что ты говоришь правду. Это тоже определенного рода трудное поприще.

Т.Д. – Отец Максим, Вы долгое время уже работаете в нашем храме, а есть ли у вас еще какая-нибудь работа или работа священником —  ваше основное занятие?

О.М. — Я закончил Каменский техникум, а когда поехал в семинарию,  больше не касался профессии ветеринара. А вообще, священник — это не работа, это не какая-то там определенная профессия, ведь преподаватели и врачи, когда домой приходят, не занимаются обучением и врачеванием, а священник все двадцать четыре часа  в сутки священник, он в любое время может пригодиться человеку. Ведь если человек находится при смерти, к нему нужно в любое время подъехать причастить или покрестить. Это призвание, которое выбираешь на всю жизнь. Ведь нельзя днем работать в храме, а вечером ехать и работать в офисе, это не укладывается в каноны церкви.

Т.Д. — То есть Вы помимо тех законов, которые есть в государстве, живете ещё и по церковным правилам и канонам?

О.М. — По этим законам церковным должны жить все. Все крещеные должны по ним жить, но живут или нет, это их дело. И, естественно, мы  граждане РФ, мы все равны перед законом, имеем паспорт, мы обычные члены общества, только на нас лежит такая благодать, которую мы, священники, всю свою жизнь несем, до конца своих дней. А вот церковные законы существуют для всех крещенных, но вот повторюсь, исполняют их или не исполняют, это их дело, потом каждый сам ответит. Но эти правила мы должны сами соблюдать. Церковь не принуждает никого, церковь доносит до нас то, что мы, люди, имеем право  выбора, то, что мы свободные люди, и можем сами выбирать, как и с кем мы будем, с Богом или без него.

Т.Д.- Я читал, что хотят ввести в школьную программу предмет, который будет связан с верованием в Бога? Как вы думаете, стоит или не стоит это делать?

О.М. — Всегда на Руси была  симфония государства и церкви, и всегда они были связаны. Уже  ввели этот предмет ОРКС, но в этом предмете есть шесть модулей, которые будут выбирать родители.  Это  основы православной культуры, основы буддизма, основы ислама, основы светской этики и прочее. Эти предметы ведут те же учителя, что и историю, физику, которые прошли обучение, были  на курсах в Барнауле. Там им рассказывали, как вести этот предмет. Речь не идет  о том, что этот предмет религиозный, это предмет об основах культуры религий, да я уверен, я точно знаю, что нам, людям православным, нужно знать свои корни. Взять, к примеру, Татарстан, Башкирию. Там 89-90%  людей выбрали основы ислама, в Бурятии — основы буддизма, в ЕАО —  основы иудаизма, там не выбирают основы светской этики, или историю религий. Так почему же мы, православные люди, боимся это делать, боимся , что дети будут изучать историю нашей церкви, ведь без истории и без нравственности, которая у нас сейчас хромает, мы просто не выживем, молодежь мы не поднимем. Что касается предмета светской этики, я вообще не понимаю, как он здесь оказался.  Скажу в двух словах, этот предмет вообще не касается ни нравственности, ни даже, можно сказать, этики. Там какие-то шаблоны поведения. Что касается модуля истории религий, я вообще удивлен, почему он преподается с четвертого класса?  Когда я учился в семинарии, только после того, как мы выучили нашу историю, его ввели на четвертом курсе, а здесь ученики четвертого класса. Ребёнок приходит, и ему дают всю эту кашу, но ведь ему сразу не дают «Войну и мир» Толстого, а дают книгу его возраста.   Так и здесь нужно подходить ко всему с умом, нельзя дать просто так эту массу информации, ведь  ребенок просто не разберется со всем этим,  нужно для начала знать свои. Я считаю, что предмет, изучающий православную культуру, нужно вводить. И не стоит бояться родителям, что придет священник с кадилом и кропилом и будет заставлять учить детей молитвы. Да, нас приглашают на классные часы и уроки  для того, чтобы мы побеседовали с детьми на различные темы о семье, об основах семьи, о праздниках. В этих беседах мы не ведем пропаганду, никого не  принуждаем.

Т.Д. – Отец Максим, лично Вам интересно заниматься с детьми?

О.М. — Да, у меня у самого четверо детей, и эти встречи меня всегда настраивают на хороший лад, и они заставляют себя держать в рамках, тут ты можешь отдать тот потенциал, который у тебя остался после проповеди. Я люблю встречи со студентами и вообще, с детьми в школах. Вот завтра я приглашен  в детский сад с подготовишками на встречу. Вот тут самое сложное, нужно подобрать такие слова, чтобы они не уснули в  первые же пять минут, нужно суметь заинтересовать их нашей беседой.

Т.Д. — Ранее вы сказали, что государство и церковь всегда должны быть вместе, но никогда не должны быть раздельно, и  как вы думаете, сейчас еще чувствуется разделение, то есть, они уже вместе или же остается ещё какая-то грань?

О.М. -Беда многих людей, это то, что их учат понимать, что церковь отделена от государства.  Понятие единства убрали из конституции еще в советские времена в 1937 году, эти слова были убраны, в первые года  советской власти, при декретах Ленина, уже во время правления Сталина они были полностью убраны. Как написано, было наше государство светское. Но есть же закон о свободе совести. Да, наш русский народ, украинцы, белорусы  и даже некоторые казахи — православные. Даже взять наш Сибирский округ, есть у нас и мечети, особенно много их видишь, когда проезжаешь Тобольск. Но подавляющее большинство  людей исповедуют православие. Даже в царские годы, когда у императора была рота чеченцев, охранявших его лично, взять Александра Первого, Николая Первого, были мусульмане, но они носили кокарду с крестом, с гербом Российской Империи, на головных уборах, то есть мусульмане были толерантны,  и церковь была толерантной.  Но, наверное, не просто так в Кремле существуют палаты царские и палаты патриаршие, есть же и они.  Когда уезжал царь, управлял государством  Патриарх, он принимал послов, вел политику, и это было нормально,  а если посмотреть еще дальше , то первый император дома Романовых, Михаил Федорович Романов, в очень юном возрасте взошел на престол, а его отец позднее стал Патриархом, и после они вместе управляли государством.  Вот тогда была симфония управления, вот тогда был рассвет, так что здесь, думаю, наоборот,  большая польза,  когда церковь и государство работают вместе. И когда говорят,  что в наше время церковь отделена от государства, то это неправильно. Ведь что такое государство? Это народ. И уже видно, что церковь не отделена от народа.

Т.Д. — А именно сейчас, когда в нашей стране идет строительство храмов, начинается новый церковный подъем. После того как большая часть всех церквей была разрушена, как Вы считаете, будет ли этот подъем таким же сильным, каким они были во время правления царей, князей, императоров?

О.М. — Как говорит наш Патриарх Кирилл, в каждое время происходят свои отношения церкви и государства  В годы царей были одни, в годы правления Перта Первого —  другие, там во главе церкви стояло светское лицо, обер-прокурор. И в годы Советской власти  — другие: при Ленине было одно, при Сталине  — другое.  Во время Великой Отечественной войны людям разрешили молиться, разрешили восстанавливать храмы. И снова в 1943 году выбрали патриарха. А а во время хрущевской власти снова были гонения, Н.С. Хрущёв  очень не любил церковь. И потом, при Брежневе, было  своё время.  И сейчас будет тоже другое время, и отношения Церкви будут с государством.   Но они будут другого плана.  Церковь  —   это такой социальный  работник, она решает вопросы помощи бедным, помощь детским  домам и прочее.

Т.Д. — Насколько я знаю, в наших братских странах, таких как: Украина, Белорусь,  есть церкви, где вроде есть свой патриарх?

О.М. — Я сейчас уточню. В 1991 году, когда выбрали Алексия Второго, произошел маленький раскол между церковью, но это было небольшая кучка людей, они откололись и пошли против законов. И есть такое внутрицерковное правило, что старые церкви: Иерусалимская, Константинопольская, Русская, Греческая и другие, имеют своих патриархов и все церкви эти говорили Украине: «Не откалывайтесь, это будет большой грех в плане того, что вы уведете народ от церкви».  Но они не послушали и выбрали себе лжепатриарха Филарета, который сейчас отлучен от церкви, и он не имеет права ношения креста, не имеет права ни служить, ни чего другого церковного делать. И беда Украины именно в этом, это не наши слова, это слова людей, которые приехали оттуда, что это обездушивание людей, там потеряли свои корни, и это все из-за духовной погибели. То же может случиться и с нами, если мы вовремя не будем говорить о наших корнях, о нашей истории, и получится так же,  как и было в Югославии. Тогда Патриарх сербский, ныне покойный Патриарх Павел говорил так: «Если вы не опомнитесь, если вы не вернетесь на пусть церковный, то Господь отдаст землю тем, кто верит в своего бога, кто почитает старших своих, кто растит своих детей и не отдает их в детские дома». И кому он отдал землю? Мусульманам. Так и случилось , что Господь забрал у них эту землю, так может случиться и с нами, и это очень страшно. Нужно помнить свои корни.

Т.Д. — Спасибо Вам огромное, Отец Максим,  за интервью. Было очень интересно с Вами беседовать.  Желаю Вам успехов в Вашем нелёгком труде и здоровья.

После беседы с Отцом Максимом я задумался о том, что у каждого человека в жизни своё предназначение. Священник (иерей) — священнослужитель второй степени священства. Он имеет право совершать богослужения и многие таинства.  Но священник для людей, в первую очередь, учитель, дающий знания и воспитывающий человека любого возраста: как пожилого, так и совсем юного. Главное — самому быть достойным примером. Не терять ни в каких ситуациях веры и оптимизма, радоваться жизни как высшему дару и следовать выбранному пути.

Данил ТАРАБУКИН.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий